— А твоя любовь? Кто он, и может быть можно с ним поговорить, и он просто возьмет тебя замуж? — я подумала, что он человек из замка, и скорее всего, имеет вес в этом дурацком мире.

— Он светлый как ты, и работает на верфи. Его никто не послушает. Он живет там в специальном доме. Я узнала его, когда все одрусы гуляли на новом корабле по морю. Я сопровождала одруса Нагу. Там было много места, появились комнаты под полом, такого раньше не было. Одрусы катались на нем семь ярких, и там я познакомилась с человеком, который вел лапах. Он смеялся так громко, что разбудил меня вечером.

Я вышла на верх, а он сидел и смеялся один. Смеялся так, как будто он плакал. А когда увидел меня, стал говорить со мной. Потом мы каждый вечер, как только все заснут, встречались с ним, и говорили, смотрели на небо, он показывал мне где север, и его дом.

— Он раб? — мда, вот нет у меня ни в той, ни в этой жизни знакомых из правительства, нет даже знакомых баб, что могли-бы быть замужем за депутатами. Если не везет, то во всех мирах.

— Это почти как раб, только он не на руднике. Он помогает одрусу Калиату делать лапахи.

 — когда она о нем говорила, у нее улыбались даже отражения свечей в глазах.

— Сига, отдохни, и мы помолчим немного. Оми, ложись на кровать, Сига, ты тоже ложись. Обе спать! Утром, если я буду спать, Оми залезет под кровать. А меня надо разбудить перед тем как ты выйдешь из комнаты. А там, решим что делать. Мне нужно было подумать. В общем, все складывалось очень даже как по маслу. Если у них любовь, парень пойдет на сговор. А если он просто поигрался, мы с ней в одном месте, для которого здесь, как выяснилось, даже нет названия.

Я просидела почти всю ночь возле камина с тлеющими углями. Кода они полностью гасли, я подкладывала быстро сгорающее деревянные трубки, типа бамбука, хотя, это мог быть он. Они долго разгорались, почти не давали тепла, но как только пламя охватывало его полностью, он быстро превращался в уголь.

Если я не ошибаюсь, у нас есть самовлюбленный советник правителя, и скорее всего, это брат моего свекра, но ему не стоит знать кто я, потому что никакой привязанности у него не было к этой семье. Двадцать лет назад он попал сюда как я, только вот откуда? То, что он был темнокожим, не говорит ни о чем — это может быть африканец, американец, а относительно наших северных жителей, что похожи больше на славян или скандинавов, он мог быть сирийцем, турком, и много кем.

Что делать с ним мы подумаем потом.

А вот этот товарищ с верфи, что попал сюда как раб с севера, очень даже может помочь. У него может быть семья дома. Я не думаю, что он горит желанием здесь оставаться, тем более, что живет он не в замке, и не в одном из этих богатых домов.