Далее, мы можем посетить верфь, вам скорее всего, как женщине, не интересна эта сторона жизни земель….

— Нет, нет, давайте посмотрим и верфь. Мне не понятно ничего в этом, но очень интересно. И видеть такие огромные лапахи — горло захватывает от воздуха. И море там очень красивое, в наших лесах нет моря, а мне так нравится цвет воды и запах. — я делала воодушевленное лицо женщины — поэта. На верфь мне хотелось попасть больше всего. Верфь и берег моря, это единственная дорога домой.

— Хорошо, но мы еще должны посмотреть сады и место, где плавят железо.

Мы делаем много железных приспособлений. — Он гордился рудниками и тем, что железо покорилось им. Когда о нем начали говорить, его глаза загорелись — вот его тонкое место, место, которое он знает лучше всего. Посмотрим, как много он знает о другом, о том, что не касается железа. Вода с годами убивает и железо. А слово убивает человека незаметнее, чем железо.

Я улыбнулась ему максимально открыто. По дороге до города я восхищалась видами, теплой погодой, воздухом, который наполнен приближением тепла. Я не выспалась, и проспала утро потому что всю ночь готовилась к встрече.

— Одрус Ваал, я так очарована вашими землями, что не спала всю ночь, и сочинила песню. Вы любите песни? У нас их поют на ярмарках, я слушала в детстве песни, что пела мне мама, и сейчас у меня родились слова. Я могу вам спеть. — Я говорила смущенно, как моя подруга поэт, которая сначала предлагает послушать пару строчек, а потом весь вечер мучает своими виршами.

— Конечно, обязательно, Сири, у нас так мало людей, что могут слагать песни! — У него загорелись глаза, и было видно, что он хотел развлечься.

 — Не смущайтесь, пойте, если нужно, мы задержимся перед въездом в город.

Я максимально жалостливо затянула:

— Минули-сгинули слова наивные

И унеслись в небеса,

Просто-ли сложно-ли, ситцем берёзовым

Ветер играет в лесах,

Было-ли, не было, нитками белыми

Сшиты сомненья твои

Снами — надеждами, не буду прежней я

Просто меня отпусти….. — песня, которую пела моя подруга в караоке каждый раз, была известна мне дословно, и там, кроме упоминания березы, не было слов, что могли напрячь слушателя.

Если здесь нет лебедей, я скажу, что это птицы, что живут на севере, и прилетают на озера летом.

Ваал смотрел на меня с умилением пока я пела. Кое-где не вытягивала, но припев осиливала хорошо — голос у Сири был что надо, в отличии от меня в прошлом. Нужно потренироваться, и узнать свои возможности лучше.

— Сири, это такая хорошая песня, у меня даже голова перестала болеть, и такая хорошая мелодия, я никогда ее не слышал, — он был искренне растроган.

— Я сама придумала ее в эти две ночи.