Он опустил электронный бинокль, переключил его из инфракрасного режима в обычный. Сильно потер пальцами покрасневшие от недосыпания и долгого, непрерывного наблюдения веки и вновь прильнул к окулярам.

Заснеженный берег и нелепое строение слово прыгнули навстречу, приблизились рывком. Гром отчетливо видел вооруженных людей, передвигавшихся внутри высокой металлической ограды и за её пределами, видел многочисленные следящие камеры и остро, болезненно чувствовал свое бессилие.

Но не охрана и не электронное наблюдение беспокоили Грома, а то, что военные называют «фактором случайности».

Этот фактор вперся в реальность и грозил разрушить безукоризненно заточенное Громом лезвие, уже нависшее над нитью черной жизни Андрея Николаевича Хмуры.

Всю прошлую ночь Алексей провёл в заброшенной сараюшке, на окраине города. Оторвав провода от прилепившейся под потолком загаженной мухами лампочки, Гром поставил на зарядку мобильник. Ворочаясь без сна в пуховом полярном спальнике, занимавшем в свернутом виде не больше места, чем батон колбасы (еще один подарок Магомедова), Алексей не смыкал глаз, прокручивая в воображении различные варианты нападения на особняк, дающие возможность завалить Борова и в то же время сохранить жизнь Ольге.

Гром не сомневался в том, что Хмура держит его сестру возле себя, прикрываясь ею, как щитом.

Варианты отпадали один за другим. Не было вариантов.

Как ни крути, а в случае атаки Ольга погибала вместе с Хмурой.

Утром десятого числа, усталый и невыспавшийся, Гром занял позицию на краю леса и от безнадеги снова позвонил Маго-медову.

— Ты где? — спросил дагестанец странно подрагивающим голосом.

— Сижу вот у дома Хмуры и обдумываю условия капитуляции, — уныло ответил Гром.

— Сдаешься, значит? Ну, флаг тебе в руки и ракету в жопу! — Грому показалось, что Магомедов с трудом удерживается от смеха.

— А ты чего радостный такой? — изумленно спросил Алексей.

— Вчера вечером позвонил Али… Ты знаешь, где сейчас твоя Ольга?! — Магомедов все выдерживал, тянул эффектную паузу.

— А вот, хера, Алешенька! Хера! Она с Али у ментов в отделении. У майора твоего! — голос дагестанца ликующе звенел.

— Да ты что-о-о?! — протянул Гром, чувствуя, как у него словно гора падает с плеч, и тут же подумал, что радоваться-то особенно нечему.

Рулев разрывался между чувством долга и старой дружбы. Пока побеждала дружба, но майора беспрестанно прессовали другие люди и обстоятельства.

— Так что не грузись, занимайся этим своим уродом, — говорил между тем Магомедов. — Мои люди уже на пути в город. Они выдернут у ментов Али и твою сестру, потом поступят в твое распоряжение. Ты там всё равно уже весь гадюшник разворошил, так что шифроваться без толку.

— Слышь, Дамирыч, может, не надо у ментов?..