Когда так неожиданно освобожденные заложники вместе с отрядом СОБРа подъехали к воротам загородной базы, о которой упоминали Димины тюремщики в подслушанном им ночном разговоре, там уже вовсю шел бой. Гремели взрывы, горели здания, на почерневшем от копоти снегу метались во тьме неясные тени.

Засидевшиеся в автобусе амбалы-спецназовцы ревущей компактной группой вломились в ворота, поливая свинцом окна зданий и просторный двор.

Корнеев выскочил вместе с ними, стреляя во все стороны из табельного «Макарова» и стараясь, по возможности, не попасть в широкие пятнистые спины собровцев.

Меньше чем через час все было кончено. Хрипели рации… Со всех сторон спецназовцы несли убитых и раненых бандитов. Мертвых аккуратно складывали в ряд, раненым оказывали первую помощь. Начальство в полном составе направилось в уцелевшее от огня главное здание, долго искало там что-то и, судя по тому, что вернулось хмурое и злое, ничего не нашло.

Утро застало Диму уже за рулем «Мерседеса» на пути в столицу. После суматошной ночи ему очень хотелось спать, но он крепился, пристально всматриваясь в бегущую навстречу дорогу.

Уставшие глаза болели и слезились. Дима моргнул несколько раз, мотнул головой, отгоняя дремоту, и увидел показавшиеся из-за поворота неприметные «Жигули» на обочине и стоящего возле них страшного террориста-гаишника.

Нога Димы сама собой вдавила в пол педаль тормоза. Идущие сзади машины, послушно остановились. Дремавшего на заднем сиденье заместителя начальника управления бросило вперед.

— Ты что, охерел совсем?! — рявкнул он на Диму, просыпаясь.

— Товарищ полковник… Там!.. — пролепетал Корнеев, указывая на обочину.

Но зам уже тоже узнал чеченского террориста и, схватив лежащую рядом рацию, заорал в неё, брызгая слюной. Из стоящих сзади автобусов горохом посыпались омоновцы…

Али смотрел на бегущих к нему ментов. Усталость и безразличие внезапно охватили его. Он вяло потянул из наплечной кобуры тяжелый «АПС», но в эту секунду рука Грома ухватила его за шиворот и бросила за руль.

Али мотнул головой, стряхивая оцепенение, и рванул машину с места так, что завизжали покрышки. Сзади зататакало, затрещало, а рванувшийся вперед «жигулёнок» задрожал, прошитый десятком пуль.

Закричала Лиза. Застонал сквозь зубы Гром, зажимая рукой надорванное пулей ухо. Коротко и страшно рассмеялся пригнувшийся к баранке Али.

Мощный движок взревел, и машина, вихляя из стороны в сторону, стрелой полетела по шоссе. Сидящий рядом с Алексеем на заднем сиденье мертвый майор несогласно мотал головой.

— Тачка перегружена, не оторвёмся, — скучным голосом сказал Али.

Показалась уходящая в сторону от шоссе раздолбанная дорога. «Асфальтовый завод» — было написано на покосившемся указателе.