— Мемуним, твой господин мучается так, что ты и представить себе не можешь, — сказал Амон. — Ты думаешь, он бежал с Просперо невредимым? Это не так. Леман Русс сокрушил его. Повелитель Волков раздробил душу Магнуса на мелкие осколки, и каждый из них умирает.

Как только воины прочли в ауре советника, что он говорит правду, на них как будто обрушилась ударная волна ужаса. Эмоциям легионеров отозвался прах Тизки: Ариман ощутил, как земля под ним содрогается, словно потревоженная надвигающейся бурей.

На Амона посыпался град вопросов, но помощник Циклопа проигнорировал их. Хлопья тлеющей золы закружились в просветах между балками разрушенных пирамид.

— Алый Король не щадит себя, возрождая наследие Просперо! — возвысил голос советник. — Он извлекает из сплетений Великого Океана каждую нашу легенду, манускрипт и свиток — все сведения, записанные с того момента, как мы впервые коснулись пергамента стилем, и переносит их на осязаемую материю физического мира.

С каждой фразой Амон сиял все ярче. Его скорбь передавалась все новым воинам, и они осознавали, насколько колоссальная задача стоит перед Циклопом и чем для примарха оборачивается ее выполнение. Прах мертвецов Тизки еще раз всколыхнулся, воспламененный могучими эмоциями, что набирали силу в сознании Астартес.

— Но у способа, которым Магнус сохраняет нашу мудрость, есть изъян, — продолжал советник. Он то ли не замечал, какой эффект его речь оказывает на мир вокруг, то ли не беспокоился из-за этого. — Создавая что-либо, примарх слабеет. Осколки его расщепленной души ослепительно сверкают, вспоминая утраченные знания, но однажды их свет угаснет, а с ним — и жизнь Алого Короля.

Собравшиеся у пирамиды легионеры Тысячи Сынов разразились криками, в которых звучало нежелание верить услышанному и вновь вспыхнувший гнев на воинов Лемана Русса.

Где-то среди руин разнесся волчий вой. Азек почувствовал, что в пепле пробуждается нечто могущественное, рожденное дурными воспоминаниями и еще более скверными кошмарами.

— Магнус понимает, что губит себя, — добавил Амон. Подлетев к беспокойным клубам пыли, советник понизил голос. — Понимает лучше любого из нас, но что еще ему остается? Пожертвовать всеми нашими знаниями ради вечной жизни в этой темнице? Алый Король так не поступит. Отец жаждет вернуть нам потерянное величие, но если он не найдет иного пути к цели, то постепенно разрушит себя.

Ариман увидел, что на лице Амона заблестели слезы. Голос советника звенел от напряжения — он пытался как можно точнее объяснить, насколько грандиозно это добровольное самопожертвование примарха.

— Мы не можем допустить такого исхода. — Помощник Циклопа стиснул кулаки. — Тысяча Сынов должна предотвратить его.