Поднявшись, он возжег пламя на кончиках пальцев.

— А тебе не ясно? — отозвался Хатхор Маат, который стоял на коленях, прижимая к груди сжатые кулаки.

— Иначе я бы не спрашивал! — огрызнулся пиррид.

— Мы в Тизке. — Азек поднялся на ноги. — По крайней мере, в одной из… версий города.

— А где Санахт? — поинтересовался павонид. — И, кстати говоря, где все остальные?

Корвид повернулся, но не отыскал и следа мечника. Тогда Ариман замер и прислушался, надеясь уловить признаки того, что поблизости есть другие боевые банды.

— Помощи ждать неоткуда, — подытожил Азек.

Он осторожно пошел вперед, прижимая ладонь к дымчатому стеклу. Теплая на ощупь плоскость низко гудела от слабой вибрации, как железные переборки звездолета.

— Слышали? — спросил корвид.

— Что именно? — уточнил Маат.

— Мое имя. Кто-то позвал меня по имени. Похоже, вы оба ничего не заметили?

— Нет, — сказал Толбек, а Хатхор покачал головой.

Азек задумчиво кивнул. Что ж, если их пригласили в игру, пока не стоит нарушать правила.

— Тогда вперед, в сердце хрустального лабиринта! — велел Ариман.

Он двинулся вперед по проходу, и оба воина последовали за ним. Коридор тянулся на пару сотен метров, а может, и на значительно большее расстояние: узоры внутри кристаллических барьеров постепенно менялись, и определить длину пройденного пути хотя бы с какой-то точностью никто не мог.

Корвид продолжал идти; на развилках он поворачивал случайным образом, но сводил выбранные варианты в мнемоническое правило, чтобы при необходимости вернуться той же дорогой. При этом чутье неотступно твердило Азеку, что, развернувшись, он увидит позади совершенно иное сплетение переходов.

— Нет, — произнес он. — Я не поддамся искусу. Только не здесь.

— С кем ты говоришь? — спросил Маат.

— Ни с кем. Возможно, с самим собой.

Свернув налево, Азек оказался на перекрестке, с которого в разных направлениях уходили три совершенно одинаковых коридора. Не отыскав никаких различий, корвид повел братьев направо.

Его взор неизменно притягивали галактики, вращавшиеся в глубине стен, настолько реалистичные, словно воин мог погрузить руку в кристаллическую преграду и дотронуться до любой из них.

Пальцы Аримана сами потянулись к звездному островку внутри ближайшего барьера. Удержался он лишь в последнюю секунду.

Ладонь, отразившаяся в стекле, принадлежала не ему.

Подняв взгляд, Азек увидел легионера, стоящего с другой стороны прозрачной стены. Его доспехи в цветах Тысячи Сынов почернели по краям, словно обуглились в пламени, достаточно жарком, чтобы обжечь керамит.

За мертвым практиком тянулись сотни неподвижных фигур, расставленных сомкнутыми рядами.