В тот же миг, едва Пром опустился на песок, Магнус крутнулся на пятках и, присев, с размаху всадил локоть в бок библиарию.

Матовая броня раскололась под ударом чудовищной силы. Дион почувствовал, как обломки раздробленных ребер впиваются в укрепленную плоть его легких. Столкновение выбило из него дух, но он сумел использовать инерцию, чтобы молниеносным выпадом нанести ответный удар.

Примарх парировал выпад хопешем, вывернул его под рукой Прома и впечатал затыльник оружия в челюсть бывшего Ультрамарина.

Библиарий отлетел, описав в воздухе совершенную параболу.

Лицевая пластина его шлема раскололась вдоль, голова запрокинулась так резко, что едва не порвались сухожилия, а кристаллическая матрица пси-капюшона раскрошилась. Дион рухнул наземь, на его треснувшем визоре замелькали помехи и иконки предупреждений.

Превозмогая чудовищную боль, легионер кое-как сорвал разбитый шлем. На него обрушился зной Агхору, ощутимый даже сквозь морозную пелену чар Бёдвара. Холод проник в библиария, и он услышал вой Волков.

Выучка Ультрамарина взяла верх, и Пром поднялся на ноги. Над ареной царила какофония выстрелов и лязга стали.

По коже библиария змеились кусачие актинические разряды эфира.

Воины Бъярки и Йасу Нагасена окружили Магнуса, как стая хищников, что загнали жертву и теперь наслаждаются последними мгновениями перед убийством. То, что сыны Русса позволили смертному сражаться рядом с ними, удивило Прома. То, что агент до сих пор не погиб, просто изумило его.

Фенрисийцы силились задавить примарха скопом; они не пытались устраивать поединки или обмениваться колкостями — только покончить с врагом. Изящно бился только Йасу, но даже его атаки были сплошь прямота и простота.

Алый Король отступал под свирепым натиском противников.

Его тело покрывали раны, источающие свет, но решающий удар имперцам нанести не удавалось. Ответный выпад Магнуса — и Свафнир Раквульф повалился на одно колено, обливаясь кровью из глубокой раны в левой ноге. Примарх пнул его сабатоном в грудь с такой силой, что хрустнули кости; воин отлетел на десять метров и выронил свой зазубренный гарпун.

Бёдвар орудовал инеевым клинком, с его пальцев слетали зимние молнии.

Ветвящиеся разряды вонзались в Циклопа, испаряя выбросы варп-эссенции. Гирлотнир Хельблинд размахивал огромной секирой, словно опытный палач.

Если Волки бросались на жертву сворой, то Йасу нападал, как жалящая змея, — стремительно и с безупречной меткостью. Его выпады уже трижды свалили бы обычного человека.

Осколок примарха давал отпор каждому из врагов. Он кружился, блокировал и атаковал, будто сам Мстящий Сын. Поймав одной рукой древко опускающегося топора, Циклоп дернул оружие Гирлотнира к себе.