Меж тем плакальщики сняли с плеч одр из щитов, готовясь спустить тело Балека Утизаара в реку.

— Никакой я не господин, — отозвался примарх, опустившись на колени у кромки воды. — Может, в прошлом я и был достойным человеком, но теперь я никто.

— Нет! — Легионер встал на колени рядом с прародителем. — Вы — Магнус Красный, повелитель Тысячи Сынов. Вы — Алый Король, мудрейший среди нас, и вы нужны нам больше, чем когда-либо. Вернитесь, пожалуйста!

Примарх взглянул Амону в глаза, и на долю секунды воин увидел в нем прежнего отца.

— Его больше нет, — сказал Магнус, указав на павшего.

Осколки Циклопа выпустили носилки, и поток унес их вместе с мертвым Утизааром. Пока легионер смотрел вслед телу, водовороты поглотили добычу и утащили ее в неизведанные пучины.

— Я убил его, — промолвил Алый Король. — Так же, как убил всех моих сыновей.

— Нет, — повторил Амон. — Вы и только вы можете спасти их.

— Раньше — да, но теперь эта задача выпала другому.

Магнус поднялся, но не ответил. Плакальщики окружили советника; прочтя на их безглазых лицах свой удел, воин попытался встать, но примарх удержал его, взяв за плечи.

— Лучше нам всем без промедления покинуть сей мир, — произнес Магнус. — Сойти в забвение, пока мы не причинили еще больше вреда тем, кого любим. Пора нам умереть.

Присыпанные пылью существа обступили Амона, схватили его за руки и шею. Легионер забился, стараясь применить пси-способности, но его дар исчез, сгинул в завывающей пустоте.

— Молю, отец, вернись к нам! — прокричал советник. Слепые осколки бросили его в реку.

Воину показалось, что он пробил своим телом стену льда.

Резкое погружение в стылую воду парализовало Амона, мгновенно заморозило легкие, а течение закружило его, спеша позабавиться с новой игрушкой. Жадные руки вцепились в него снизу и потащили на дно, к мертвецам.

Посмотрев наверх сквозь бурлящий хаос воздушных пузырьков, советник увидел, что отец провожает его взглядом.

Ольгир Виддоусин пришел к Лемюэлю в самый темный час ночной вахты на «Дорамааре» и велел немедленно следовать за ним. Фенрисиец не извинился за поздний визит, но Гамон все равно не спал.

Сон не шел к нему, а когда летописец все же смыкал веки, ему являлись кошмары из Камити-Соны. Лемюэля посещали образы безглазых созданий, пыток и утраченных друзей, но чаще всего ему снился мальчик, чьего имени Гамон не помнил. Ребенок, который не вырос, не познал любви и теперь не давал летописцу забыть, что он — убийца.

Потерев глаз, Лемюэль неловко натянул перепачканные армейские штаны и майку.

Волк повел его с жилых палуб вниз, в инженерные отсеки.