Тренируй дыхание, без этого настоящим стрелком не станешь. А ведь это – твой хлеб…

Может быть, инструктору и не стоило произносить последнюю фразу – она вновь напомнила курсанту о дневном разговоре с московским начальничком, и от этого напоминания на лбу Солоника пролегла глубокая морщина…

За мутными, пыльными стеклами окон казармы шумел ветер, трепал верхушки чахлых деревьев, гонял по голому унылому плацу бурые скрюченные листья. Лето кончилось, до зимы остались считаные недели. Тут, в центре спецподготовки, зима наверняка будет тоскливой – первая свободная зима Саши после побега.

По распорядку дня у курсантов было «свободное время». Впрочем, если разобраться, ничего хорошего: всем друг о друге давно все известно – биографии, привычки, пристрастия, даже излюбленные словечки и жесты. Обитатели казармы почти не обращали друг на друга внимания: люди, долгое время ограниченные замкнутым пространством – будь то подводная лодка или тюремная камера, перестают интересовать друг друга.

Кто-то читал, кто-то играл с соседом в шахматы, кто-то молча смотрел в окно на серый плац…

Правда, сегодняшний день обещал быть немного необычным: группа, в которой занимался Солоник, начинала совершенно новый спецкурс, названный руководством достаточно туманно и размыто: «Психологическая устойчивость».

О том, что это такое и какого рода занятия ожидают курсантов, известно не было ничего – за исключением того, что занятия будут проводиться индивидуально.

Первым вызвали Сашиного соседа и, пожалуй, одного из немногих ребят, кому он тут симпатизировал, – Андрея Шаповалова. Питерец отсутствовал недолго, где-то с час, а когда вернулся, его нельзя было узнать: остекленевшие глаза, заостренные черты лица, какая-то общая заторможенность… Он напоминал заводную куклу, в которой что-то испортилось.

Затем пришел черед следующего и еще одного: те тоже возвратились в казарму одинаково бледными и опустошенными. Не отвечая на вопросы, валились на койки и молчали…

Наконец, пришла очередь Солоника.

Он ожидал увидеть и услышать что угодно, но начало «спецкурса» повергло его в недоумение.

Курсанта посадили в глубокое кресло наподобие стоматологического. Напротив кресла стоял огромный японский телевизор с видеомагнитофоном.

Саша даже не успел подумать, при чем тут телевизор, как к его телу прикрепили какие-то проводки с датчиками. Затем ему сделали какой-то укол – и по телу сразу разлилось тепло, потом на мгновение затошнило, закружилась голова. К креслу подошел невысокий мужчина в штатском. Саша никогда прежде не видел его.

Он задал какие-то вопросы – какие именно, Солоник, сколько ни вспоминал, не мог воскресить в памяти. И свои ответы на них тоже.

А потом ему показывали странные фильмы, один страшней другого.