А расскажите вообще, что он за человек? Вы же раньше состояли в клане?

— Да, дед ещё вступил, и мы тоже состояли. По традиции. Но сынок мой Макарка на флот поступил служить. А я видите, был обвинён в воровстве и изгнан с позором, по ложному навету, без копейки выходного пособия. Хотя солярку украл Ермолай, его сотник.

— У него есть сотник? — я достал из кармана бутылку водки и рюмку. — Вы знаете, подарили водку, а я не пью сам, мне врачи запретили. Не откажете в любезности, опробовать, а я подарившему скажу, что пил и было вкусно. Поможете в такой малости?

— Ну, сегодня у меня нет смены.

Можно и помочь, хотя странно, конечно, чтобы доктор и запрещал пить водку. Немец поди, доктор-то?

— Точно, немец. Как Вы узнали?

— Что русскому хорошо, то немцу смерть. Говорят, что дядька нашего Вьюрковского служил по молодости в Польше. И вот рассказывали, что в соседнем полку раздобыли они там в какой-то польской аптеке медицинский спирт. Пили и приговаривали, мол, хорошо. И дальше пили. И среди них был молоденький артиллерист, немец. И он пил, конечно. Только он умер к утру, а нашим ничего. Доктор потом сказал пьющим, мол, вы дебилы совсем, это ж давно науке известно, что русскому хорошо, то немцу смерть!

— Как Вы складно рассказываете, — мы сидели, я прикрывал собой и рюмку, и бутылку, наливая старику, чтобы стимулировать его навыки рассказчика.

— Он один остался. Всех похоронил, сам жениться не спешит. Он и до всех этих событий был замкнутым и мрачным, себе на уме. Правда, эта история его сильно поменяла. Молодым он был книжный червь, человек, который громкого звука боялся, от резкого крика голову пригибал. Ну ещё бы, такие события страшные. А теперь чуть что, за пистолет хватается.

От этих слов у меня в рёбрах кольнуло. Нервное, наверно. «Показания» старика я записывал почти дословно, так как старый слуга, который служил роду с детства, давал мне бесценные показания.

Правду говорят, не нужно вербовать секретных инженеров или министров. Тайны знают и чертежи могут достать уборщицы, шофера, секретарши.

Бутылка стояла наполовину пустая.

— Константин, добрый день.

— Что Вы хотели, Аркадий? — мы встречались как настоящие шпионы, сев на лавочку, как случайные прохожие, причём агент кормил голубей.

— Константин, что за театральщина?

— Вообще-то это классическая схем встреч, вот, отрабатываю.

— В задницу Вашу классику, нас видит полсотни человек!

— Все тайные дела делаются на виду, как фокус.

— Но наш-то фокус в том, что меня полгорода знает. Я публичный человек.

— Гм. Я про это не думал.

— Может, пойдем в мой офис?

— Так не будет никакой конспирации, а мне поручили её усилить. Развивать агентурную сеть и закрепляться в городе.

— Тогда давайте к Вам в офис.

— Пойдёмте, я покажу, что имею в виду.

— Сначала Вы, я чуть поодаль.