Один из малолетних паразитов подбежал и пнул один из них так, что тот отлетел еще дальше:

— Нечего тебе делать в нашей деревне, граф Коромысло!

Темно-рыжие волосы паренька были взъерошены, на подбородке кровь запеклась темной корочкой, кожу на щеках прочертили следы засохших слез.

Он поднял взгляд и посмотрел на меня, а в синих глазах прозвучала немая просьба о помощи.

Я набрала в грудь побольше воздуха и медленно выдохнула. Пока я разглядывала мальчишку, возница не прекращал орать на мелких хулиганов.

Они издевались над мальчиком из-за одного недостатка, когда-то в прошлом у меня были подобные пациенты.

Их тоже дразнили и не принимали дети, но я смогла помочь.

Разве в этом мире я отвернусь от мальчика, чья жизнь только начинается? Залезу в экипаж и покачу со спокойным сердцем по делам? Я могу его защитить хотя бы сейчас, хотя бы словами.

Притихшие хулиганы исподлобья глядели на меня, графскую дочку, незнакомку с гордо развернутыми плечами и строгим взглядом. Молчали угрюмо.

— Просите у нейры прощения, — с нажимом произнес нейт Парами.

— Сначала пусть расскажут, что это сейчас было, — велела я, медленно приближаясь к ним.

А сама подумала: «Да, работы предстоит много. Не только по части медицины, но и по части воспитания вот таких милых детишек. Это же самые настоящие гопники!»

Глава 19.2

Старший на вид шаркнул ботинком и прогнусавил:

— А че он первый начал?

— Благородная нейра, я их не трогал! — паренек наконец поднялся и вытер подбородок рукавом. Шмыгнул носом и опустил взгляд в землю.

За спиной ахнула Марика, ее тоже разжалобил вид мальчонки.

— Сейчас я быстро научу вас уважать господ! — извозчик снова схватился за кнут, но Парами взмахнул рукой:

— Гента, помолчи, пожалуйста.

Нейра Олетта сама разберется, — и ободряюще мне улыбнулся.

Мне не раз случалось сталкиваться с дворовой шпаной и в девяностых, и в нулевых, когда у меня пытались «отжать» кнопочный сотовый телефон и кошелек. Бог, наверное, берег и хорошо подвешенный язык помогал решать проблемы. Не пострадала, даже при своем добре осталась.

Но надо учитывать время и нравы, эти малолетние бандиты только язык силы поймут. Я откашлялась и смерила всех строгим взглядом.

— Скажите, кому принадлежит ваша деревня?

— Роду Готар, — ответили они вразнобой.

Я кивнула.

— А люди, которые тут живут? На кого они работают? Кто их защищает? Кто их может наказывать?

— Тоже род Готар, нейра."

"— Правильно! Поэтому те, кто будет обижать, бить, шпынять наших людей, будут иметь дело со мной, Олеттой Готар. Мне важен каждый житель, каждый ребенок и взрослый, а этот мальчишка, — я показала пальцем на калеку, который собирал по дороге свои костыли, — принадлежит мне больше, чем собственным родителям. Если узнаю, что кто-то его трогал, выпишу кнута. Без пряников.