— Слухи не лгут, ваша светлость, — Кокордия выпрямила спину, насколько это было возможным.

— Граф Лок прислал мне жалобу, — герцогиня перевела взор темных глаз на меня. Специально или нет? — Впрочем, сейчас не время для разбирательств. Надеюсь, вечер будет приятным для всех.

Явный намек, что склок на приеме она не потерпит. Но кто тогда будет разрешать споры между подданными? Дядя Петя? Или Пушкин?

Я должна улучить момент и переговорить с ней. Может, она выглядит как змея, но в душе нормальная? Как говорится, надежда умирает последней.

Только мы собирались уступить место перед троном герцогини следующим в очереди, как вдруг Церинция позвала меня:

— Нейра Олетта.

Я замерла и хлопнула ресницами.

— Слушаю, ваша милость.

Кокордия говорила, что к герцогиням иногда обращаются «ваша милость», когда хотят подчеркнуть свое более уязвимое положение. Или когда собираются попросить заступничества.

На миг удивление мелькнуло на холодном, словно выточенном из мрамора лице. Если Ран-Лерран и правда ее сын, то внешностью и темпераментом он пошел в отца.

— Позвольте выразить свои соболезнования. Монастырь, в котором вы прожили долгие годы, разрушен. Такое печальное событие.

— Вы правы, ваша милость, — я старалась говорить с ней, чуть опустив голову.

— Зато вы вернулись в отчий дом. Нейт Эргер обмолвился, что вы предложили построить войсковую лечебницу. Одобряю ваше предложение.

Мои брови поползли вверх и чуть было не сбежали на затылок. А Церинция продолжила меня шокировать:

— Рада, что монахини сумели привить вам милосердие и хорошие манеры, — она склонила голову набок, показывая, что мы свободны.

Я, задумавшаяся над словами вдовствующей герцогини, слегка потерялась в пространстве. Шагнула в сторону и…

Попала в объятия первого кавалера."