Она уже взводила курок огромного револьвера, когда женщина опомнилась, метнулась вперед, обхватила тонкое детское запястье замерзшими пальцами и вывернула его, так что дуло уставилось в небо. Оглушительный выстрел ударил по ушам.

Револьвер упал в снег, и Хартман оттолкнула девочку. «Он идет», – мелькнуло в голове, и тут же, словно эта мысль обладала некоей магической силой, он появился – закутанный в овчину, на гнедом коне, в скрипучем седле.

Проповедник остановил коня, спешился и, прихрамывая, держась за раненую ногу и морщась от боли, направился к беглянке.

Девочка села и расплакалась.

– Она меня толкнула, папуля. Толкнула!

Лана упала на колени и принялась разгребать снег. Пальцы ее наткнулись на что-то твердое.

Коул был уже в пяти футах от нее.

Она вырвала руку из снега, но вместо револьвера ее пальцы сжимали замерзший корень. И тут Стивен навалился на нее всем своим весом, и снег и холод впились зубами в каждый дюйм ее обнаженной кожи. Он перевернул ее на спину, и Лана увидела над собой щелочки его безумных глаз и десны цвета вороненой стали. Она закрывалась руками – но мужчина отрывал их от ее лица и тянулся пальцами к ее шее. Сумасшедший проповедник, багровое небо и девочка, с любопытством наблюдающая за всем со стороны, – ничего больше пианистка не видела.

– Иди, Гарриет, подержи коня, – прохрипел Стивен Коул.

– Я хочу посмотреть.

Девочка ушла, и проповедник сдавил Лане горло.

«Помнишь мистера Сейки?»

«Говорят, тебя видели с ним два дня назад».

«Мы столкнулись на рынке».

«И ты обозвала его мошенником, ругала за…»

«У тебя острый язычок, Лана. И пускать его против такого человека, как Сейки, не стоило».

«Я говорю правду. Ты проиграл наш дом».

«Как? На какие деньги? Думаешь, тебе позволят играть в кредит? Да они все, наверное, смеются сейчас над тобой…»

«Я же сказал. У меня еще осталась одна фишка, и она лучше любого самородка, любой банкноты».

– Все кончится через минуту, – сообщает он своей жертве.

Пальцы ее левой руки нащупывают что-то металлическое в его внутреннем кармане…

«Извини, Лана. Мне нужно вернуться в игру».

«Я люблю тебя, Лана».

«Тебе нужна помощь, Джон».

Давление на горло ослабло.

Стивен Коул поднялся. Мир снова расцветился разными оттенками.

Хартман закашлялась.

Проповедник отвернулся, прищурился, глядя куда-то в сторону.

Треск, как будто нестройный ружейный залп… И она вдруг поняла, что это, словно спички, ломаются осины.

Проповедник просто исчез, сметенный снежной стеной. И ее тоже куда-то понесло. Она летела, кувыркаясь, и видела то небо, то снег, то снова небо. Видела лошадь, пронзенную расщепленной осиной и взорвавшуюся розовым грибом-облаком. Видела, как срикошетил от валуна Стивен Коул.

Все остановилось.