— Бородачи сорвали дурацкие тонкие ткани, размотались как могли и лишний раз подтвердили: — Будем верны мы, клянясь бородой в том, что тебя не оставим защиты без нашей, покуда цели своей не добьемся и золотом нам не уплатишь ответно!

— Ну и по рукам. Вам налить?

— Спрашиваешь зачем ли, вопрос глупый…

Скрываться дальше не имело смысла, мы быстро сняли с себя чужое тряпье, привычно проверили оружие и почти допили тот бочонок, когда трактир «Трехногий пони» (или то, что от него осталось) был окружен имперскими солдатами. То есть, хвала Берлобогу, мы дождались!

Имперцы были одеты в желтое и зеленое, на головах круглые шлемы, на груди кирасы, вооружены стальными широколезвийными копьями и короткими мечами.

В принципе при полном доспехе мы вполне могли бы им противостоять: в кабак, как ни верти, более двадцати солдат не втиснется, а мы деремся по-фронтирски, не утруждаясь правилами и рамкам приличий. Хотя, конечно, неизвестно, сколько их там снаружи, но…

— Кто здесь граф Эльгенхауэр? — строго спросил нас вышедший на шаг вперед офицер.

— Сам угадай раз с трех, прыщ в эполетах, умник шибко!

— Не стоит, друзья мои.

 — Эшли раздвинул в стороны грозно заслонивших его гномов и обратился офицеру: — Вас прислал мой дядя, милейший?

— Да. Император вручил главнокомандующему приказ о вашем аресте!

Лично мне это сразу показалось как-то слишком уж реалистичным, но мой хозяин только многозначительно подмигнул нам. Вроде — не беспокойтесь, все в порядке, так и было задумано…

— Если дадут слово не применять оружие, то… могут пойти с вами, на их счет никаких распоряжений не поступало.

Я кивнул. Он командир, ему виднее.

Эльф равнодушно пожал плечами. Он у нас вообще ко всему флегматичен, кроме самоубийства.

Гномы напряженно засопели.

— Ну, пожалуйста, обещайте, — ободряюще улыбнулся Эшли. — Не стоит быть такими уж недоверчивыми. Здесь вы на моей территории, танцуем под мою музыку, и все будет хорошо…

Гномы пристально и недобро посмотрели на офицера стражи.

— Слово даем мы. Но не искушай нас только, красавчик наглый, недолго такие живут…

Офицер оказался настолько умен, что не стал ни на кого обижаться, строить из себя героя или конвоира, хотя, когда мы вышли, оказалось, что снаружи стоят, ощетинившись копьями, не меньше сотни пехотинцев.

А знаете, приятно, когда тебя встречают столь нехилым боевым составом. Уважают фронтирских, как ни верти, а?

Нас с почетом, то есть без грубостей и братоубийственных попыток отобрать оружие, сопроводили на соседнюю улицу, где действительно стояла черная карета с наглухо зашторенными окнами. Плащ кучера и попоны лошадей имели те же желто-зеленые цвета имперской пехоты.