Вот только изображение снова подернулось мутной рябью.

Всему конец! Пришло время разорвать контакт и признать поражение. Подхватив с пола мешок с реквизитом, который так и не удосужилась сунуть в сумку, я разогнулась и… тут подвели ненавистные каблуки! Нога снова подвернулась. Удивленно распахнув глаза и взмахнув руками, я ощутила леденящий холод и провалилась во тьму. Больно ударилась коленом о неожиданно гладкую холодную поверхность. Промычала что-то несуразное, осторожно посмотрела вниз.

Оказалось, сижу на паркете!

В глаза ударил слепящий свет, сердце пропустило несколько ударов, а затем забилось как сумасшедшее. И тут над головой раздался мужской голос: тихий, вкрадчивый с нотками непередаваемого удивления:

– Это что еще за тохо́нь?!

– Я – не тохонь, – пробормотала, медленно поднимаясь, – а непредвиденная случайность. Сюрприз. Здравствуйте.

В ответ раздалась оглушающая тишина.

Слышно было лишь мое сбивчивое дыхание, стук стрелок часов и неровное потрескивание свечи с магическим пламенем.

Выпрямившись, я оставила у ног мешок, поправила слетевшие на кончик носа очки и, прищурившись по привычке, принялась с удивлением осматриваться.

Определенно я никогда не была здесь раньше. Иначе мне точно запомнился бы большой рабочий кабинет, отделанный красным деревом и обставленный темной громоздкой мебелью с вычурной резьбой. Место пугало. Не только из-за кричащей дороговизны обстановки и непривычно вытянутых вверх стрельчатых окон, виднеющихся из-за тяжелых темных портьер… Но и потому, что в центре помещения стояли трое мужчин – все одетые в рубашки и классические брюки. У одного из незнакомцев на шее висел полураспущенный шейный платок, второй держал в руках сюртук.

Мужчины оценивали меня, а я – невольно – их. Взгляд то и дело задерживался на похожих деталях: длинных светлых волосах, широких плечах, высоком росте и одинаково неприветливых лицах.

К концу осмотра бедной студентке захотелось в общежитие, к верным боевым подругам и любимым домашним заданиям.

– Хм, – сказал самый высокий незнакомец, первым привлекший мое внимание из-за невероятно светлых голубых глаз, похожих на две льдинки: такие же чистые и холодные.

Что еще поражало: у остальных мужчин на лицах было яркое недоумение, а у этого вроде бы не дрогнул ни единый мускул. Но каким-то непостижимым образом он излучал презрение и рождал во мне противоестественное желание извиняться за все. Даже за то, в чем не виновата.

– Да уж, – буркнул синеглазый, стоящий ближе всего ко мне. Именно он обозвал меня мелкой нечистью – тохонью. В его ухе красовалась серьга-капля, а на губах появилась насмешливая улыбка.

– Гм-м, – промычал третий мужчина, замерший чуть поодаль от остальных. Этот, как и я, носил очки.