И пока он довольствовался и этим.

А утром нас ждала встреча с хранительницей. И это в очередной раз в корне изменило мою жизнь.

— Мы вернулись назад к хранилищу? — удивленно заметила я, выбравшись из авто и поправив короткую юбку, которая чуть задралась.

— Да, хранительница с семьей живут тут.

И чего я удивляюсь. Есть, конечно. Но стоило нам сесть в авто и поехать, как по телу пошла непонятная дрожь и внутри так все натянулось, того и гляди взорвется. Тревога? Страх? Но в чем причина? Почему мне так не хочется и в то же время хочется как можно быстрее встретиться с этой женщиной?

— Да, муж и двое сыновей, — рассеяно отозвался Элгар, держа меня за руку, но подниматься по ступенькам не спешил, медлил и смотрел как-то странно, встревожено.

 — Помнишь, я говорил тебе, что вы с ней похожи?

— Ты тогда спросила, чем именно.

Ответил Форр не сразу.

— Микелла знала твоего отца.

— Знала? — переспросила и тревога внутри стала еще больше. Сглотнув, я высвободила ладонь из его рук и осторожно поинтересовалась: — Что он сделал?

Потому что понимала, сделал. Несомненно, сделал. Если Микелла была тайрифи, то их знакомство с Филом Трэкотом не могло закончиться ничем хорошим.

— Микелла была продана своими родителями в тринадцать лет. Как только дар тайрифи проснулся. Продана в одну тайную организацию, которая называла себя освободителями. До восемнадцати лет она жила… у них, пока нам не удалось найти и вытащить ее. О том, что Фил Трэкот был одним из руководителей, мы узнали лишь шесть лет назад.

— До его гибели или после?

Не знаю, зачем я спросила. Но ответ прочитала в глазах, до того, как Элгар произнес его:

— До.

Мы узнали об этом до.

Так вот что это за грань, которую перешел мой отец и из-за которой от него избавились. Я ведь так и не поговорила с дрейгом об этом. Ни разу. Да и теперь не знала, стоит ли мне знать правду. Собственно, какая разница, убил ли он моего отца или нет, это ничего не изменит между нами.

— Хранительница знает, чья я дочь? — спросила осторожно и отвела взгляд в сторону, изучая просторную дорогу и быстро снующие туда-сюда желтые машинки, дрейгов, спешащих куда-то по своим делам.

— И все равно хочет встретиться со мной?

— Да.

Я не стал бы тебе лгать, Софи. Но Микелла… она никогда не будет перекладывать вину родителей на их детей.

Не уверена, но спорить не стала.

— Хорошо. Тогда тянуть не имеет смысла.

Мы прошли внутрь мимо улыбающихся девушек-биоников. В этот раз я более внимательно вглядывалась в их лица, словно хотела разглядеть за ними жестоких убийц, но ничего не видела. Черты расслаблены, улыбка искренняя и глаза сияли. Обычные девушки, только не совсем живые.

У стойки мы свернули налево, прямо в стену.