Их ждали в той самой гостинице, в которой они останавливались по пути в Олларию. Или вы настаиваете, чтоб я называл вашу столицу Раканой?

– Ваше Высокопреосвященство, – если не понимаешь, спроси, хуже не будет, – чего вы добиваетесь?

– Герцог Эпинэ, – кардинал вновь коснулся своего знака, словно поклялся, – я не хочу, чтобы Золотые земли пошли вразнос. Герцог Алва должен дожить до весны, потому что без него бойню не остановить. Я вывернул Пьетро наизнанку, и он вспомнил все, что делал и говорил Оноре в Олларии. Преосвященный смотрел на мир совсем не теми глазами, что мы с вами, но в некоторых вещах он не ошибался.

Он назвал Алву плотиной на пути зла, и я ему верю.

– Оноре так сказал? – пробормотал Эпинэ, просто чтобы не молчать.

– Да, – медленно повторил Левий, – он так сказал. Вам давно известно, что Альдо Ракан намерен устроить над Алвой суд?

– Нет, – проклятье, и как он об этом забыл. – Альдо придумал это вчера, наслушался Бурраза и придумал. Это несерьезно.

– Это серьезно, – кардинал провел пальцем по ободку чашки. – Его Величество одержим мыслью о суде самое малое десять дней.

– Вам это не нравится? – в упор спросил Иноходец.

– Не нравится, – подтвердил Левий, – и еще меньше нравится, что вы узнали обо всем вместе с посольской палатой.

– Альдо не любит лишних споров. – Жаль шадди, прогоняя сон, не делает умнее. – Выше Высокопреосвященство, вы не можете данной вам властью отменить суд?

– Не могу. За образец взят суд эориев, на котором присутствовал Эрнани Святой. Это обстоятельство не позволяет объявить задуманное действо ересью и демонопочитанием.

– Бред! – не выдержал Робер и торопливо добавил: – Я не понимаю, зачем сюзерену этот суд? Какая в нем корысть?

– Это вы меня спрашиваете? – Левий поднялся, подошел к окну, отдернул занавеску, впустив розовый луч.

 – Знаете, маршал, иногда мне кажется, что рассвета не будет, а он все равно настает. Это обнадеживает, не правда ли? Хотите еще шадди?

Теперь Ричард жалел, что не побывал в Доре при Олларах и не может сравнить прежнее место боли и позора с местом праздника. Три века за этими стенами отверженные дожидались приговора, уходили на галеры и в торские копи. Здесь вешали, клеймили, рубили головы, руки, языки тем, кто шел против узурпаторов и ставил свободу превыше страха перед несправедливыми законами.

Победа Раканов принесла конец и старой Доре.

Ричард недолюбливал барона Кракла, но мысль устроить коронационные гуляния именно здесь была великолепной. Простолюдинам следует напоминать, кто гнал их на галеры, а кто дал свободу и радость.

– Прошу прощения, Монсеньор, – коренастый офицер, назначенный комендантом Доры, в изумлении смотрел на цивильного коменданта Раканы, и Дику стало весело.