— Но я жива… Кто-то все время не давал мне уйти. Впивался когтями в грудь и тянул за собой… наверное, это был ты…

Я коснулась небритой щеки ладонью.

— Прости меня… — прошептал Макс, и во взгляде мелькнуло горькое отчаяние.

Я сглотнула ком в горле и потянулась к нему.

— Обними меня, Макс… скажи, что все будет хорошо…

Он попытался улыбнуться и крепко прижал меня к себе.

— Ты только пожелай этого, Дашенька… пожелай выздороветь. У нас все будет хорошо, обязательно.

— Я желаю… И чтобы мы с тобой больше не расставались, тоже желаю.

— Мы не расстанемся, — усмехнулся мне в шею он. — Никогда. А уйти я тебе не позволю. Не отпущу, и все.

Я закрыла глаза и вдохнула воздух полной грудью. В сердце стало тепло от этого «никогда».

— Ложись. Тебе надо еще поспать, — улыбнулся мне Макс.

— Хорошо. А где мои родители? Они знают, что я в больнице?

— Конечно, знают. Они у меня дома.

— Потому что мы в Москве, Дашенька.

— В Москве? Как я попала в Москву?

— Долго объяснять. Ложись спать. Завтра ты обязательно их увидишь. Они придут к девяти часам, когда откроется приемник.

Макс бережно укрыл меня одеялом.

Но как можно спать, когда я так разволновалась?

— А как ты не заразился от меня?

— Мне сделали прививку.

— Но ведь… и тех людей, их тоже можно привить?!

— Уже привили. Вакцину завезли только накануне, после того как вскрылась вся история. Но если человек заразился, вакцина бессильна. Новый вирус гриппа совсем не изучен. Никто толком не знает, как с ним бороться. Даже здесь, в Москве, врачи не дают никаких гарантий.

— Мы с тобой снова попали в скандал? — жалко улыбнулась я.

— В еще какой скандал… До Москвы дошло. Вряд ли главному архитектору удастся отвертеться от ответственности. Если бы его мама не постаралась, скандал с подлогом замяли бы на местном уровне. А после похищения замять ничего не получится.

— Его мама? Мое похищение организовала графиня Козлова?!

— Да. Я опоздал на пару часов и в итоге чуть не потерял тебя навсегда… — Макс взял мои руки в свои и поднес к губам. — Спи, Дашенька… до утра еще пару часов можно поспать.

— Это очень хорошо. Только, по-моему, кроме пачки крекеров, здесь ничего нет.

— Ну, дай мне крекер. Хоть один.

Макс достал из тумбочки упаковку печенья и протянул мне один крекер.

— Какой горький! — скривилась я.

— Ты долго не ела. Поэтому пища кажется горькой. Попробуй маленькими кусочками.

Кое-как я справилась с крекером и тут же почувствовала себя дико уставшей. Глаза закрывались сами собой.

— Все, спать? — улыбаясь, поправил мое одеяло Макс.

— Угу… Может, когда я проснусь, ты принесешь мне что-нибудь не такое горькое. Что дают больным?

— Горячий бульон из курицы.

— Точно… он хотя бы не будет застревать в горле, как это сухое печенье, — уже засыпая, прошептала я.