У разрушенного здания работала техника. Старые балки и кирпичи разгребали и грузили на «Камазы». Эпоха моего дедушки рухнула, и теперь от нее безжалостно избавлялись. А напротив, создавая современную реальность, строились новые карусели в парке.

— Пришла посмотреть на результат работы своего будущего мужа? — услышала я голос дедушки за спиной.

Вздрогнув, обернулась. Нет, на его лице не было и тени прежней ярости. Видимо, гибель здания окончательно его подкосила, и он больше не искал предлогов для ссоры.

— Мне жаль, что дома больше нет.

— Что ж, вы добились своего. Теперь здесь вырастут новые дома.

В сердце всколыхнулась обида.

— Старый дом представлял опасность. Кстати, парк я тоже создавала, желая сохранить первозданный вид. Неужели стремление привлечь внимание к своей персоне так ослепило тебя, что ты даже не верил в то, что твоя собственная внучка может сделать парк именно таким, каким он должен быть?

— Этот парк создавали мы с бабушкой. Сажали те самые деревья, которые сейчас уничтожат, как представляющие опасность. Охраняли озеро от загрязнения, чтобы передать его будущим поколениям. Безумно любили погибший дом. Ходили гулять с тобой и Лидой, когда вы были веселыми маленькими девочками… Знаешь, что ты любила делать больше всего на свете?

— Качаться на качелях? — грустно улыбнулась я.

— Верно. Ты любила качаться на качелях. А потом вы с Лидой бежали кормить уточек…

— Мы с Лидой и сейчас любим кормить уточек, — смело взглянула я на деда. — Может, дом снесли и парк будет модернизирован, но главное не то, что внешне, дедушка. Главное — что вы с бабушкой вложили нам в сердце. И когда я создавала проект по малым формам, в моем сердце оживали те самые воспоминания. То, что я любила больше всего в детстве: поесть мороженое на лавочке, покачаться на качелях, покормить уточек. Экосистема парка не будет разрушена. Наши с Лидой дети тоже будут прибегать к озеру, чтобы покормить уточек. А новые карусели только увеличат посещаемость… Мы совершаем ошибки, да. Но это не значит, что семья должна быть разрушена.

— Нашу семью уже не восстановить, Даша. Ты должна это понимать. Ты дала согласие на брак с нашим заклятым врагом, даже не посоветовавшись с нами.

— Мы же не наследники английской королевы, — огорченно покачала головой я. — Да и где гарантия, что твой любимый Козлов действительно граф?

Он ничего не ответил. Просто продолжал стоять и смотреть угасшим взглядом, как грузят останки его погибшего детища на «Камазы».

Я горько вздохнула и уже сделала шаг в сторону парка, за которым начиналась проезжая часть, как дед снова подал голос:

— А ведь ты была моей самой любимой внучкой, Даша. Самой маленькой и самой любимой.

— Мне жаль, что я тебя разочаровала.