И лом я свой из тела сухого, но очень вонючего упыря, пришпиленного моим ломом к полу, словно бабочка к картонке в коллекции лепидоптерофилиста, пытался вытащить непослушными трясущимися руками, поминутно смахивая со лба нервный пот.

Дальше как-то идти резко расхотелось. Ведь, в принципе, мне же много не надо? Ведь и трёх золотых монет более, чем достаточно! К чему наглеть-то? К чему судьбу лишний раз испытывать-то? Везение — оно ж дело такое, непостоянное, переменчивое…

А особенно ускорения мне придал начавший формироваться дальше по коридору, метрах в пятидесяти от меня, огненный шар, осветивший костлявые кисти, между которыми он формировался…

Взлетел по лестнице наверх я, словно на крыльях или реактивной тяге.

И даже успел полюбоваться сверху на то, как шар огня, врезается в стену точно между перекладинами лестницы. А ещё на пятно раскалённого до красного свечения камня, оставшееся на месте его попадания.

Знаменитая фраза «святого отца» из второго «Очень страшного кино» выскочила будто сама собой.

— Да ну нахуй! — нервно прозвучало в гнетущей тишине подземелья…

Голый череп со светящимися гнилушечным зелёным, «потусторонним» светом глазницами поднимался над краем проёма ямы спуска на второй этаж мучительно медленно.

Для меня мучительно медленно. Так-то тварь была очень даже шустрая. Не прошло и минуты после того, как я заметил его первый огненный шар внизу и рванул наверх, как эта зараза уже добежала до лестницы и забралась по ней ко мне.

Удар ломом сверху, со всего размаха, со всей силой и со всем страхом, который эта дрянь заставила меня испытать, обрушился на голый череп. Обрушился и размолол его в мелкие костяные осколки.

Череп, несколько позвонков, ключицы. Лом остановился только врезавшись в дерево бруса, окаймлявшего «рамку» провала.

Удар по дереву болезненно отозвался в руках, этот лом державших. Кости, которые перестала удерживать скреплёнными между собой магия этого существа, с шорохом и перестуком посыпались вниз по лестнице. Я перевёл дух и прислушался.

Нет, не показалось: внизу слышался не только шорох упавших костей, но и цокот-шорох костлявых ног, переступающих по каменному полу. Многих пар ног…

Сердце предательски ёкнуло и затрепетало от страха.

Мне огромным усилием воли удалось заставить себя остаться на месте, лишь поднять лом над головой, приготовившись наносить новый удар. Бежать было не вариантом: не успею. Костяки только кажутся медленными и неуклюжими. При этом, в темноте, на неровном каменистом полу шахты, где поминутно рискуешь споткнуться или переломать ноги, эти существа были более чем шустрыми. А я не настолько хорошо держу в памяти план первого этажа, чтобы соревноваться с ними в беге и экстренном ориентировании.