Это так же верно, как то, что женщины не водят драконьи стаи.

Это закон жизни. Мужчинам полагается одно, женщинам другое. Не лучше и не хуже, просто другое…

Да к тому, конечно, что он, Дьян, даже любовницу на ночь не может себе выбрать просто так, не думая о том, что выбирает возможную мать своему ребенку. Мать Дьяну, который будет жить после него, продолжит его кровь и его род. То, каким будут его внуки и правнуки, зависит от того, какую женщину он возьмет себе в постель теперь.

И есть ведь счастливцы, которые могут не беспокоиться об этом вовсе! Они

следуют желаниям, воле Провидения — а этим можно оправдать вообще всё.

И когда по ним нежданно-негаданно бьёт вот эта самая, как её там… простая житейская магия, называемая внезапной любовью…

Нет, влюбленностью, говорил этот дурень Джелвер. Влюбленность может стать любовью, а может и не стать. Останется пустышкой, поволнующей кровь, наполнившей дурманом разум — на какой-то срок, может, вовсе недолгий, а потом незаметно увянет, как и не было её. Но дети могут родиться.

Внезапная влюбленность, да. Житейская магия… проявление магии, наполняющей мир, пронизывающей его невидимыми стрелами, омывающей невидимыми волнами.

И в один прекрасный момент происходит такой вот разряд, внезапный, как молния… нет, много разрядов, много молний — мир ведь велик. Наверное, в один и тот же миг не только князь Дьян потерял разум, а много кто ещё… только те, другие, радуются, они могут любить, могут быть счастливы, сколько повезет, могут предаваться дурману этой самой житейской магии.

Когда встречаются подходящие составляющие, получается разряд — тоже сказал Джелвер. Молния не бьет, к примеру, между деревом и камнем. Нужно соприкосновение родственных сил…

Тогда происходит их объединение, мгновенное и беспощадное.

Разряд.

Дьян спросил — что это?! Что родственного есть между ним и девочкой, отец которой — маг Каюб? Джелвер ответил тогда, что не знает, и про родство не следует понимать буквально. И что магии сложно обучаться именно потому, что многое там не имеет четких понятий, которые можно изложить словами. При таком подходе и между камнем и деревом тоже может найтись немало общего.

Разве он, Дьян, много лет назад, когда был юнцом вроде Ардая, не жаждал приобщиться к этому демонову проявлению житейской магии? Ещё как жаждал.

И приобщался, в общем. Только тогда она его вот так, нежданно-негаданно, по голове не била. И не была такой сильной, яркой, такой одуряюще желанной.

Джелвер, он не дурень, конечно нет. Верный друг, добрый советчик, разум которого всегда ясен и трезв. Внук великого итсванского мага, которого помнят до сих пор, восхваляя даже сделанные им глупости…

Джелвер говорит, что это всё пройдет. Не может не пройти. Это можно подавить, перетерпеть, и оно отпустит.