Это будет справедливо!

– Десять? – Вагаб опешил.

Лицо Оловянного не выражало никаких эмоций. Разбогатевший пастух острым чутьем почувствовал, что еще минута, и ему могут не пригодиться ни торговый комплекс, ни деньги, ни красивый вид из окна, ни вообще ничего…

– Десять так десять, какие разговоры, – убито произнес он. – У меня здесь полтора лимона, остальные дня за два найду.

– Ты же не думаешь, что я к тебе буду каждый день ездить?

– На связи! – вдруг сказал Оловянный, поднеся руку к лицу.

Только теперь Вагаб заметил тонкий проводок наушника, спрятанный под рубашкой страшного гостя. Значит, в рукаве микрофон, – он знал такие системы связи с охраной.

«Неужели все-таки убьют?!»

– Я сам привезу! – поспешно выкрикнул он.

Но Оловянный его не слушал. Как ужаленный змеей, он вскочил, схватил с журнального столика пульт от телевизора и судорожно нажал кнопку, включив программу новостей.

«Басманный суд Москвы удовлетворил ходатайство следствия и арестовал мэра Махачкалы Гаруна Джебраилова, – бодрой скороговоркой сообщала симпатичная ведущая. – Джебраилов заключен под стражу на два месяца. Обвинение ему будет предъявлено в течение десяти дней…»

Затем на экране появился сам Великий Гарун. Он сидел в грубой клетке из стальных прутьев и имел вид далеко не победный.

– Это сфабрикованное дело, я свою вину не признаю! – заявил он, сохраняя твердость голоса.

– Кто это сделал?! – закричал Оловянный так, что Вагаб присел от страха. – Как дядя оказался в Москве?!

Он снова упал в кресло. Лицо его окаменело, на лбу выступил пот.

– Ничего, его скоро отпустят! – сказал он, то ли самому себе, то ли Вагабу. Нет, скорей, все-таки себе, потому что Вагабу он сказал другое: – Не десять лямов, а пятнадцать! Завтра привезешь!

– Но я не знаю, где тебя найти, – пролепетал вконец оглушенный Вагаб.

– Твое счастье! Знал бы, тебя бы орлы склевали в ущелье! Оставишь в доме Магомедали Магомедова. Знаешь его?

Оловянный встал. Вид у него был ужасный.

– Давай свои полтора лимона. И ключи от машины.

– От «Рейндж-Ровера»! Свою таратайку я тебе оставляю, раз ты в ней крышу помял! Это справедливо? Ну, что молчишь?!

– Конечно, Руслан, конечно!

Оставшись один, Вагаб упал в кресло, сбросил на пол пиджак и, расстегнув рубаху до середины, жадно глотал воздух, глядя на распахнутый и опустошенный сейф. «Жизнь дороже, жизнь дороже, жизнь дороже», – повторял он, как заклинание.

Тем временем новенький джип, раскачиваясь, несся вниз по разбитой дороге. В нем царила атмосфера растерянности и уныния.

– Кто это мог сделать? Как мы ничего не узнали? Такого просто не может быть! – твердил Оловянный.

Когда уже подъезжали к Камрам, он распорядился выехать на обзорную площадку перед большим туннелем.