– Раз вы их на работу взяли, а нас оставили лапу сосать, значит, с ними и роднитесь! А у нас здесь свой порядок! Вы там стреляете, взрываете, медьваков злите, а нам за вас расхлебывать?

– Да никого мы не злим…

Порфирий зло сверкнул глазами и повернулся к мужичку с ружьем:

– Скажи ему, Береза!

– Чего говорить! – тот пожал плечами. – Пошел силки на бобров ставить, а медьваки хатки разрушили, кругом следов полно…

– Раньше они такого не делали, – удивился Омон. – Неужели так оголодали?

– Это они специально сделали, чтобы мы не охотились, – сказал Береза, глядя в глаза Ивану Степановичу.

 – Видно, сильно их гости незваные разозлили!

– Только гости уедут, а нам здесь жить, – ядовито проговорил Порфирий. – А кто знает, что они еще придумают!

– Я к вам не в гости пришел, – насупился Иван Степанович. В нем проснулся начальник, успокаивающий недовольный народ.

– Я пришел за государственным имуществом, которое вы ук… незаконно присвоили со стройки!

Маленькие белесые глазки Порфирия заморгали белесыми же ресницами. Он открыл рот, но сказать ничего не мог.

– А… А… – Но наконец нашелся: – А ты… вы кто такой?

– Я Мончегоров Иван Степанович, главный инженер стройки!

Лица собравшихся вокруг оживились.

– Вспомнила, вы мне трактор давали бревна перевезти! – воскликнула та женщина, которая поздоровалась.

– Ну, и что ты радуешься? – одернула ее вторая. – Они тут атомные бомбы взрывали, отравили все вокруг… Деревня помирает, молодые с нами жить не хотят… И что тебе с тех бревен?

– Ладно, Пелагея, охолони, – поднял руку Порфирий. Он был человеком старой закалки и не привык ссориться с начальниками. – Раз человек государственный, пусть забирает, что ему надо, да уезжает с богом!

Получив разрешение, Омон провел его в большой сарай, забитый всякой всячиной: мотками проводов разного сечения, шлангами, инструментами, электродвигателями, колесами грузовиков.

Все было покрыто ржавчиной и паутиной.

– Зачем вам столько ненужного добра? – не удержался от вопроса Мончегоров.

– Все равно пропадало… А вдруг сгодится…

Мончегоров нашел насос и несколько мотков толстых, с руку, брезентовых рукавов, мужики помогли взгромоздить все на телегу.

Потом починили кран в бочке и залили в нее несколько ведер воды из колодца. Иван Степанович думал, что они перекусят, – из лагеря-то уехали без завтрака, но обедать никто не пригласил, и они поехали обратно на голодный желудок. Вначале Мончегоров думал, что это проявление неприязненного отношения, но, увидев хибарку, в которой жил Омон, подумал, что вряд ли у него дома была еда. Да и остальные занадворовцы не производили впечатления зажиточных людей. Так что на лишний рот они просто не рассчитывали.