Сейчас, когда я ощущала себя в безопасности в руках Этьена, казалось, что я справлюсь с чем угодно, а все треволнения этого дня произошли не со мной, а с какой-то другой Аникой.

— Господа! Что здесь происходит? — появился из недр храма настоятель — высокий седовласый мужчина благообразной наружности.

Что-то тихо говоривший сыну герцог дернул плечом и стукнул по полу тростью, будто припечатывая сказанные им слова.

Но первым все же ответил мой отец:

— Я глава рода Нанских. Хочу заявить, что Пресветлый не одобрил брак моей дочери и графа Сквонатти. А потому я требую его окончательного расторжения.

Настоятель ненадолго застыл, окидывая собравшихся взглядом и явно замечая знакомые лица знаковых в его королевстве людей.

Надеюсь, молодые люди сейчас находятся здесь?

— Да, конечно. Аника, подойди ближе, — позвал отец, и Этьен с неохотой поставил меня на ноги.

— Ты как? — шепнул он прежде, чем окончательно меня отпустить.

У меня с горем пополам получилось вымучить улыбку:

— Все хорошо. Я справлюсь.

— Моя храбрая девочка, — проводил он меня грустным и полным сочувствия взглядом.

Я подошла к отцу, он взял меня за руку и подвел к алтарю.

Сквонатти уже владел своим телом, но в его глазах поселилась такая обреченность, что не будь тех ужасных минут, когда он держал нож у моего горла, я бы могла ему посочувствовать.

А затем была та самая процедура, которую так и не успел провести толстый священнослужитель. Для начала настоятель уточнил, что граф, согласно своему браслету, действительно женат, затем у меня была взята капля крови, и было выяснено, что я и есть та самая жена, однако связь наших душ, которые призван был соединить магический обряд бракосочетания, была разорвана.

— Успели ли в вашем браке появиться дети? — задал он очень щекотливый для меня вопрос, но отвечать приходилось честно.

— Да, месяц назад у меня родился сын.

— Да! — вздернула я подбородок. — Именно у меня. Этот человек не ощущает себя родителем и совсем недавно четко дал это понять прямо в этом храме перед алтарем Пресветлого. — И ведь я не соврала! Все именно так и было. — К тому же он еще так и не видел ребенка, и даже имя моему сыну давал его дед, а не этот человек.

Это уточнение было очень важным в силу все тех же традиций и предрассудков. И да! Моего малыша, как я и хотела, назвали Дамианом, и теперь я с полным правом могла называть его Димкой.

Отец моего почти бывшего мужа кивнул, подтверждая эти слова, потом представился и заявил, что несмотря на то, что он является отцом моего пока еще мужа, готов свидетельствовать в пользу расторжения этого брака.

Такие высокопоставленные авторитетные свидетели с обеих сторон никак не могли быть проигнорированы.