Это было почти ритуалом. Рубашка, галстук, а где юбка? Черт, где же она?!

А вот. Висит на стуле. Блин, мятая.

Наверняка, у подруги никогда не случалось подобного. Юбка и блузка Джемы всегда были идеально отглажены. Не то, что у нее. Джема готовила их с вечера, а утром брала с вешалки свежие и без единой складочки, а Ксюша обычно снимала с себя всё после занятий, швыряла, куда придется, а потом подолгу искала и сетовала, что опять придется надевать мятое.

Такая уж она, что поделаешь.

Не меньше ста раз она обещала Наташе, что возьмет за привычку убирать за собой. Не меньше ста раз обещала, что наведет порядок в своих шкафах. И навела бы, будь в этом какой-то толк. Но разве могла она лишить себя удовольствия делать что-то, что приводило Наденьку в такое неистовое бешенство? Ведь та могла часами вопить, взывая к Ксюшиной совести, и тщетно убеждать прибраться.

Пожалуй, Надя с удовольствием вышвырнула бы дочь мужа на улицу, если бы могла, но, увы, – это единственное, чего ей никогда не позволялось делать в этом доме.

– Ты в зеркало-то смотрелась? – Раздалось недовольное, когда Ксюша еще только спускалась по лестнице.

– Ты это мне? – Спросила девушка, нарочито громко зевая.

Надя в чересчур обтягивающем платье восседала за столом, делая вид, что зеленая низкокалорийная и высоко сбалансированная жижа в стоящем перед ней стакане это завтрак ее мечты.

– Тебе, конечно. – Мачеха наморщила хищный носик. – Что ты сделала со своей юбкой? Ты, вообще, в курсе про общепринятый для частных академий этикет?

– А что с моей юбкой? – Пожала плечами Ксюша, с недоумением оглядывая себя.

Наташа, которая кормила сидящую на высоком стуле Риточку, опустила взгляд, чтобы спрятать улыбку.

– Да у тебя же почти трусы видно! – Повысила голос на пару тонов Надя.

– А у тебя с этим проблемы? – Ксения подошла к столу и взяла с тарелки яблоко. – Трусы у меня красивые, попа тоже, отчего же не показать?

Девушка с улыбкой выдержала на себе очередной гневный взгляд Наденьки.

– Не думай, что тебе здесь всё дозволено! – Вскипела та, едва не подпрыгивая со стула. – Если еще раз посмеешь так со мной разговаривать…

– То что? Нажалуешься папочке?

– Да! – Всё-таки соскочила с места мачеха.

Сжала пальцы в кулаки, свела брови к переносице, покраснела.

– Так нажалуйся, беги. Ему плевать. На меня, на тебя, на всех! – Ксюша сочувственно глянула на малышку Риту, которая уминала за обе щеки отвратительное на вид пюре из брокколи. – Плевать, понимаешь?

– Я скажу ему! Всё скажу! Во сколько ты вчера заявилась домой, а? Говори!

– В одиннадцать? – Попробовала предположить девушка.

– Да! Думаешь, я не знаю?! Я всё знаю! Я слежу за тобой!

– А тебе не по фиг? – Уже спокойнее спросила Ксюша.