– Рустам глумливо засмеялся.

С трудом открыв глаза слипшиеся от крови, я увидел перед собой сидящего на корточках очень довольного Рустама. Слова давались с трудом, но все-таки я спросил:

Я закашлялся, выплюнув сгусток крови, потрогал рану на голове. Живым сдаваться я не собирался: или замучают, или заставят принять ислам. Хрипло прошептал:

– Они тебе не помогут.

– Что ты шепчешь, русский? – нагнулся ко мне Рустам.

– Говорю, полетели к Аллаху, заждался он, – уже громче сказал я.

– Смотри, брат, шурави к Аллаху собрался, – засмеялся Хамид, и это были последние слова в его жизни.

– Мессир, мы доставили парнишку, как вы и велели. – Вошедший человек в легком кожаном доспехе с коротким мечом на поясе с большим почтением поклонился и, видя, что ему не отвечают, продолжил: – Охранник, мессир, опоен зельем и спит, а сынок барона пожелал посмотреть на лигирийских коней. В темноте мы парня оглушили и влили зелье ему в рот. – Помолчав, добавил: – В общем, как вы и велели, никто не видел и ничего не заподозрит. Вышел парнишка по своим делам и пропал.

– Заводите и оставьте его тут. Сами идите к воротам, охраняйте вход, – произнес человек в черной мантии с накинутым капюшоном из полумрака подвала.

– Как прикажете, мессир. – И, обернувшись назад, наемник тихо позвал: – Руга, заводи молодого тана.

В подвал вошел здоровяк, ведя за собой худощавого, но крепко сбитого, довольно высокого паренька лет пятнадцати-шестнадцати, с длинными до плеч черными волосами. На красивом лице юноши блуждала глуповатая улыбка, взгляд его был бессмысленным – видно было, что сознание витало где-то очень далеко. Но он послушно и молча делал то, что ему говорили.

– Оголись до пояса, тан, – неприятно прошипел человек.

И пока тот раздевался, он проследил взглядом, как уходили из подвала Руга и его напарник.

– Подойди сюда, – позвал он мальчика. – Видишь круг? – И, не дожидаясь ответа, приказал: – Ложись в него! Мессиры, положите его тело головой ко мне… – произнес он в темноту.

Из глубины подвала вышли еще четыре фигуры в мантиях, с накинутыми капюшонами и, расположив мальчика в круге, замерли.

– Хорошо. Вот так. Каргон, возьми порошок и на его груди начерти круг и звезду этим порошком. Много не сыпь, достаточно, а то сгорит, – злобно прошипел тот, кто встречал пришедших. – Все помнят, что надо делать?

Внимательно посмотрев на четверых помощников и получив подтверждение их готовности, он завел медленный речитатив, в котором повторялось выделенное интонацией слово «Морро».

Сначала вспыхнул круг на полу, потом звезда, а затем круг и звезда на теле мальчика.

– Морро, Морро, – глухо билось в стены подвала, наполняя его ощущением страха и боли.