Я облегчил их труд, спросив патрона:

— Тебе гребцы нужны?

Он сразу перестал давать ценные указания, но, задавая вопрос, руками размахивать продолжил:

— Что за гребцы?

— Пленные мусульмане. Шестьдесят восемь человек, — ответил я.

Везти их дальше у меня не было желания. Даже при ограниченном рационе, на них уходило много воды и еды. Плюс опасность бунта. Я не был уверен, что морские пехотинцы охраняют их так, как мне хотелось бы, поэтому ночью запирал дверь каюты изнутри. Мысль проснуться от того, что тебе перерезают глотку, казалось не такой уж и неосуществимой.

— И почем? — спросил патрон.

Я не знал, сколько стоят рабы. Члены моего экипажа предполагали, что не меньше сотни экю за голову, но цену определяют не мечты продавца, а возможности покупателя.

Я ответил уклончиво:

— Если заберешь всех, отдам на четверть дешевле. Оплата только золотом.

— Нет, это слишком дорого! — воскликнул он, замахав руками еще быстрее. — Дам по пять альфонсино! Не больше!

Я предположил, что пять — это половина цены, и потребовал семь. Сошлись на шести с половиной золотых монетах за одного раба.

— Четыреста сорок два, — подсчитал я в уме.

 — Пусть будет четыреста сорок альфонсино.

Кастилец посмотрел на меня с ужасом, будто увидел дьявола.

— Так быстро даже сарацины считать не умеют! — справившись с отрицательными эмоциями, произнес он восхищенно.

В это трудно поверить людям из будущего, но в пятнадцатом веке арабы были намного образованнее западноевропейцев.

— Меня учил константинопольский грек, — сказал я.

— А-а, тогда понятно! — произнес патрон.

Пара часов у него ушла на то, чтобы взять в долг недостающие деньги у генуэзского менялы. В итоге я получил увесистый мешок с золотыми монетами разных стран.

Поскольку заработали их не на арагонцах, я решил, что король Франции перебьется, забрал свою долю, а остальное поделил между членами экипажа. Это было что-то вроде маленькой премии. Добавка к взятой ранее добыче и зарплате, которую они получат по приходу в Онфлер.

17"

"Во время нашего отсутствия Людовик, король Франции, продолжал устанавливать абсолютную монархию. Был взят приступом замок Жана, графа Арманьяка, самого отъявленного сторонника герцога Бургундского. Во время штурма граф погиб.

Ходили слухи, что случилось это позже, что его, закованного в цепи, утопили в яме с фекалиями. Видимо, почетная смерть в бою считалась слишком легкой для отъявленного преступника. Он был дважды отлучен от церкви личными указами Папы Римского за то, что женился на родной сестре, использовав подложное разрешение, и прижил с ней троих детей. Говорят, сестра была самой красивой женщиной Франции. Вторую его жену, дочь графа Фуа, заставили выпить снадобье, чтобы выкинула ребенка, которым была беременна.