На следующее утро мы медленно, не ставя марселя, пошли курсом норд-вест к берегам королевства Арагон. На ночь опять легли в дрейф, а утром продолжили путь. К вечеру вышли немного севернее Руссильона. Ночь продрейфовали, а поутру повернули и на всех парусах понеслись, благодаря усилившемуся западному ветру, на юг. После полудня, миновав устье реки Тет, заметили купеческий караван из девяти судов. Это были те самые, что прятались в Барселоне, и три других. Флагманом была трехмачтовая каракка длиной метров двадцать семь и шириной около восьми. На фок-мачте и гроте паруса прямые, на бизани — косые и все в бело-желтую косую полосу.

Следом шли каракка чуть меньше и тоже трехмачтовая и с такими же бело-желтыми парусами. За ней — трехмачтовые каравеллы длиной около двадцати метров и с латинскими парусами, которые были тоже в косую полоску, но красно-зеленую. Замыкали две двухмачтовые, которые были немного короче и намного уже, с соотношением длины к ширине, как четыре или даже четыре с половиной к одному.

Увидев нас, купеческий караван дружно развернулся на обратный курс. Видимо, у них было желание рвануть к берегу, но мешал встречный ветер.

Скорость у них была намного ниже нашей. Только двухмачтовые бежали почти так же резво, как мы.

Часа через три догнали флагманскую каракку. Поняв, что не убежит, она развернулась к нам левым бортом и встретила почти дружным залпом из пяти бомбард с дистанции метров четыреста. Я предполагал, что подпустят поближе. Одно ядро угодило в корпус возле форштевня и сломало доски внешнего и среднего слоев обшивки и вмяло внутрь доски внутреннего, из-за чего образовались щели. Через них стали брать воду, не много, но все равно неприятно.

Мой экипаж был обучен борьбе за живучесть. Боцманская команда сразу приступила к установке жесткого пластыря. Еще одно ядро сорвало средний кливер и стаксель. Я приказал ответить из погонных орудий, которые сорвали парус на фок-мачте, а затем повернул барк влево и, приблизившись к каракке метров на двести, выстрелил в нее три ядра и пять зарядов картечи, задействовав и карронады. Ядра угодили в кормовую настройку, образовав широкую дыру неправильной формы, из которой свисали желтовато-белые тряпки, наверное, простыни, а картечь зачистила главную палубу и площадки для стрелков на мачтах и заодно посекла такелаж, стоячий и бегучий, из-за чего упали паруса грот-мачты и бизани, остался только марсель на фоке. Каракка сразу потеряла ход. Я тоже приказал убрать верхние паруса и грот."

"Наши арбалетчики и аркебузники завязали перестрелку с вражескими. У нас появились первые жертвы. Болт попал одному аркебузиру в голову и застрял в ней. Раненый в горячке начал бить ладонью по хвосту болта, проталкивая его вперед, а затем рухнул на палубу бездыханный.