— Два, — сразу ответил Гвидо Градениго, но когда узнал, о какой сумме пойдет речь, поднял до трех с половиной.

Я решил оставить в банке почти все, что добыл на службе у короля Людовика Одиннадцатого. Договор занимает намного меньше места, да и какие-никакие проценты набегут. Правда, есть шанс потерять деньги из-за банкротства банка, но кто не рискует, под того вода не течет и портвейн не просачивается.

На следующий день мои матросы принесли в банк два сундука с арагонскими монетами и мешок с золотыми экю и «альфонсинами». Деньги были пересчитаны трижды, проверена каждая монета. После чего составили договор."

"— В наших французских офисах будут предупреждены о договоре недели через три-четыре, а в Англии, Фландрии, Римской империи узнают позже, по мере того, как туда доберутся мои письма, — предупредил Гвидо Градениго.

— Мне не к спеху, — сказал я. — Еще какое-то время побуду здесь и, даст бог, пополню счет.

— Наш банк всегда рад таким клиентам! — заверил он.

Я бы сильно удивился, если бы они были не рады. Из того, что я слышал, самый низкий процент, под который давали деньги, да и то королю, равнялся четырнадцати. Остальным кредит обойдется еще дороже. Так что на моих деньгах они заработают раз в пять-шесть больше, чем я. Торговать деньгами — самое выгодное дело: зарабатываешь на чужой нужде, которая трудится за тебя, не зная сна и покоя.

15

Мы опять бороздим Средиземное море возле Арагона. Оно пустынно. Вчера купеческий караван из шести судов, заметив нас, сразу развернулся и успел спрятаться в порту Барселона. Численное преимущество не подтолкнуло их к безрассудным действиям. Наверное, кое-кто из экипажа захваченного нами галеаса уже вернулся домой и рассказал об удивительных приключениях на море и непохожем на остальные корабле, быстром, маневренном и грозном. Я приказал лечь на курс зюйд и проследовать в виду берега, чтобы арагонцы убедились, что мы отправились искать счастье в другие края. Ночью мы повернули на восток и прошли таким курсом до рассвета. Весь день пролежали в дрейфе.

Погода была чудесная. Дул легкий северо-восточный ветерок. Волна высотой полметра, не больше. Я разрешил снарядить из запасного паруса бассейн возле борта барка. Отважные вояки плескались в нем, как ребятня, с радостными криками, визгом и смехом. Сам, встав на планширь, красиво нырнул с другого борта. Погрузившись под воду, увидел корпус корабля. Был он темен и недружелюбен. Я видел под водой корпуса многих судов, своих и на которых был капитаном. Все они под водой почему-то казались мне неприветливыми, даже если надводные части нравились. На ум приходило сравнение с сознанием и подсознанием. И то, и другое необходимо, но ко второму почему-то принято относиться с подозрением. Скрытое и тёмное оно.