— По-нашему так звучало его имя, — подтвердил он, а потом спросил удивленно: — А ты откуда знаешь?!

— Он и мой родственник. Я из английской ветви его потомков. После смерти жены он уплыл в крестовый поход. По пути принял участие в освобождении этого города и остался здесь, завел новую семью, — рассказал я."

"— Все верно! — подтвердил португальский капитан. — Теперь понятно, откуда ты знаешь о Фунчале!

А вот я не понял, какая тут связь. Разбираться не стал. Назвал свое датское имя.

— А я Фернан Кабрал, — представился он.

— Без работы сидишь? — поинтересовался я.

— Работа есть, но не та, что мне по нраву, — высокомерно ответил он, не желая сознаваться, что оказался на мели.

— Может, у меня найдется?! — говорю я шутливо. — Пойдем ко мне на корабль, поговорим.

Я решил нанять его лоцманом до Мадейры. И без него добрался бы, но дам возможность потомку заработать несколько золотых монет.

— Друзья, я заплатил за всё! — крикнул он с порога тем троим, с которыми до этого сидел за столом.

Видимо, понял, что тавернщик делиться с ним не захочет, вот и нашел способ поиметь хоть что-то. Его сообразительность меня порадовала.

Когда моряки с других судов впервые попадают на борт барка, они с профессиональным интересом рассматривают его. Сильно отличается от тех кораблей, на которых приходится работать им. Фернан Кабрал особого любопытства не проявил, что меня немного задело.

— Видел мой корабль раньше? — поинтересовался я, остановившись перед входом в свою каюту, чтобы дать гостю возможность все-таки подивиться увиденному.

— Нет, другой, похожий на твой, — ответил португальский капитан.

— И кому он принадлежал? — полюбопытствовал я.

— Французу одному, Жакотену Бурдишону, — ответил мой потомок.

Я постарался точно также не выказать удивление.

— Давно ты его видел? — как можно равнодушнее спросил я.

— Несколько дней назад он был здесь, — ответил Фернан Кабрал и сам задал вопрос: — Ты его знаешь?

— Он служил у меня капитаном, а потом прихватил всю выручку за летнюю навигацию и исчез, — рассказал я.

— Много прихватил? — иронично улыбаясь, спросил мой потомок.

— Тысяч шесть экю, — сообщил я.

Я таки заставил его удивиться.

— За одну навигацию? — уточнил Фернан Кабрал.

— Да, — подтвердил я, открывая дверь в каюту, и приказал слуге: — Тома, принеси вино и сладости.

По приходу в Лиссабон я первым делом покупаю восточные сладости. Наверное, чтобы жизнь казалась слаще. Или работает привычка закусывать вино чем-нибудь сладким, приобретенная в детстве. Всем лучшим, что имеем, мы обзаводимся до пяти лет, когда с трудом отличаем хорошее от плохого. И ведь не ошибаемся, берем только нужное и немного другого про запас! Меня дед с трех лет приучил заедать пиво конфетами.