— С каких? — задал я второй вопрос, наклонив монету к себе.

— Не знаю, фидалгу, богом клянусь! — еще быстрее затараторил он. — Если хотите, сейчас сына пошлю, он все разузнает!

Я хотел произнести, что хочу, но сзади раздался хрипловатый мужской голос:

— Могу не только рассказать, откуда привезли, но и показать дорогу туда. Не бесплатно, конечно.

Это был один из четверых «офицеров». Лет тридцати, немного выше среднего роста, крепкий, с кривоватыми ногами, расставленными на ширину плеч, словно и на суше качало. Волосы черные и курчавые. Лицо дерзкое и не глупое. Карие глаза. Крупный загнутый нос с подрагивающими ноздрями, точно никак не разберутся, что за запах их беспокоит? Усы и борода недавно подстрижены, но щеки не подбривал дня два или три.

— Показывать не надо, сам найду дорогу, а если скажешь, поделишь монету с ним, — предложил я.

Сжевав наметившуюся было презрительную ухмылку, подошедший сообщил:

— Каравелла прибыла из Фунчала.

Я положил монету на стол и переместил ее, чтобы находилась между тавернщиком и информатором. Видимо, последний был уверен, что название мне ничего не говорит, потому что смотрел на меня, ожидая следующий вопрос. Первый воспользовался моментом и накрыл монету рукой, но утянуть ее не успел. Кулак второго придавил его руку к столешнице.

— Фидалгу не хочет узнать, где находится Фунчал? — обратившись ко мне с большим уважением, спросил информатор.

Если бы он знал, сколько раз я бывал в этом порту! Уверен, что больше, чем он.

— На Мадейре, — ответил я. — На южной стороне острова.

От удивления он ослабил давление, и тавернщик стремительно утащил монету и сразу на всякий случай отшагнул от стола.

— Налей и капитану вина, — приказал я шустрому тавернщику, догадавшись, что проинформировал меня безработный коллега.

— Как скажите, фидалгу! — быстро произнес обладатель юморного шрама и налил вина из медного кувшина в деревянный стакан.

Выпив сразу полстакана, португальский капитан поинтересовался небрежно:

— Откуда ты знаешь о Фунчале?

— Я много чего знаю. Давно живу, — честно признался я.

Он счел мои слова шуткой и изобразил губами улыбку, но взгляд был серьезный, изучающий. Его карие глаза проводили чашу с вином, которую я поднес ко рту, задержались на перстне. Наверное, прикидывает, за сколько его можно будет продать. Осталось всего-ничего — попробовать убить меня и снять перстень.

Видимо, он угадал мои мысли, опять изобразил улыбку, но на этот раз смущенную, и произнес:

— Такой же герб был у одного из моих предков.

— У кого именно? — поинтересовался я.

— Графа Сантаренского, — ответил он.

Надо же, еще один потомок!

— Алехандру? — задал я на всякий случай проверочный вопрос.