Если что не так, местные кузнецы подгонят под фигуру. Турнирный доспех был аккуратно завернут в трофейную синюю шерстяную ткань, углы которой завязали накрест, и подвешен на шест. Честь нести подарок выпала двум рослым аркебузирам из дворян. Впрочем, свое оружие они оставили на барке.

Когда я спустился на галеру, молодой человек представился:

— Андерс Йенсен из рода Брок.

Я назвал свое имя.

— Я слышал, вы сражались под Нанси, — закинул он.

Тема была щекотливая, поэтому я ответил коротко:

— Да.

— Мы шли из Дижона с обозом. Весть о поражении настигла нас на полпути, — рассказал он.

— Повезло, — сказал я.

— Герцог Карл был великим и отважным воином! — не унимался Андерс Йенсен.

— Великие воины не проигрывают одному и тому же противнику три сражения подряд, — возразил я.

Молодой человек сразу насупился. Видимо, я опустил его кумира. Меня поражает, что во все времена яркую бездарность ценят выше скромного таланта. Подозревая, что предком большей части людей была обезьяна краснозадая."

"Король жил в замке на острове Слотсхольмен. Это был не тот дворец, в котором в будущем обоснуется датский парламент.

Я ездил поглазеть на него на велосипеде. В Копенгагене создадут множество велосипедных стоянок. Бросаешь монету в прорезь ящика, отсоединяешь муниципальный велосипед из целого ряда и едешь по своим делам, а потом оставляешь его на любой стоянке и получаешь монету назад. Датчане такие жадины, что даже из-за мелкой монеты не украдут велосипед. Все автомобилисты уступают тебе дорогу, а ты — всем пешеходам. Частенько они катят тележку из супермаркета, наполненную пустыми бутылками. Везут сдавать. В основном из-под пива. Оно в Дании только в стеклянных бутылках. В алюминиевых банках идет на экспорт. С такими дикими налогами приходится экономить на всем.

Сейчас замок намного меньше и ниже. Он огорожен каменной стеной высотой метров шесть. Четыре башни старые, пятиугольные, сложенные из больших камней, плохо обработанных. Именно в таком замке я бы снимал фильм «Гамлет». Впрочем, во времена Гамлета такое сооружение казалось бы верхом совершенства. На входе стояли десяток глефников в железных шапках и кирасах. На нас посмотрели лениво и бескорыстно, как городские стражники на уезжающих, деревенских торговцев.

Во дворе, вымощенном каменными плитами, шестеро юношей лет пятнадцати ездили на лошадях по кругу. Жеребцы были крупные и какие-то нескладные. Вроде бы ничего лишнего, а такое впечатление, что не помешало бы обрезать килограмм сто мяса, чтобы стали легче и грациознее. Мы обогнули всадников вдоль стены длинной конюшни, из которой шел сильный запах навоза и свежего сена. Перестроенный донжон был четырехэтажным, без караульного помещения и со входом на первом этаже.