Моя левая половина тела малочувствительна к таким мелочам. И переучили, и отучили.

На аллее раздались быстрые шаги. Я подняла голову и встретила озабоченно-настороженный красный взгляд.

— О, ведьма… — Аспид споткнулся и махнул сотовым телефоном: — Хоть ты, раз до другой не дозвониться.

— Добрый вечер, — буркнула я, прислушиваясь к наблюдателю.

Ни воплей, ни возни. Но живой. Дышит. Сидит на лавочке, потирая колено, и с чувством поминает некую ведьму и ее ближайшую родню. А мелочь удрала и затерла следы известным заклятьем. Плохо.

— Чего рассиживаешься? — Аспид неожиданно протянул руку.

— Уверен, что тебя это касается? — я криво улыбнулась и приняла помощь. — Сам-то что здесь делаешь?

После драки штормило, но с каждым следующим вдохом жизнь налаживалась. И пошло оно все к бесам вместе с Совестью, я защищалась… И не собираюсь из-за чужого маразма подыхать с козырями на руках.

Аспид хищно осклабился:

— В гостях был. За мной иди. Покажу кое-что.

Я заколебалась. Без наблюдателя может быть чревато… И сердито тряхнула головой. Да пошел он… вместе с тетей Фисой. К лешему. Я увязла по уши, и поздно отлучать, запугивать и ставить условия.

— Идем, — подманив вещи, сняла с воздушной «руки» куртку и сумку.

Здание оперного театра торжественно сияло в белых лучах подсветки. Массивные квадратные колонны прятали входные двери, круглый купол ежился во тьме, а на ветру, над колоннами, трепыхался баннер с рекламой «Фауста», пришпиленный к переднему фасаду. Однако сияло здание только в фас и левый профиль. Правый торец укрывали строительные леса, а задний фасад и прилагающий к нему дворик никогда не ремонтировались и ремонтироваться вряд ли будут, потому как не видны.

Мы молча прошли мимо строительных лесов, и Аспид тенью прошмыгнул меж сиреневых кустов. Я, оглядываясь по сторонам, топала за ним. Неспешно. Пока не почувствовала… Запах. Кровь. «Озерная гладь». Догнав Аспида и проскочив вперед, я быстро осмотрелась. Старые тополя и березы, обступающие круглый двор. Потрескавшийся асфальт с проплешинами желтой травы. Чугунные скамейки вокруг молчавшего фонтана. Обшарпанная чаша, забитая сухими листьями, конфетными фантиками и сигаретными пачками. Мумия на скамейке. Словно передохнуть присела.

— Каждый день тут хожу, — хрипло ответил Аспид на мой вопросительный взгляд. — И засунь свои подозрения знаешь, куда?

Я усмехнулась и внимательно посмотрела на находку. Тонкая пергаментная кожа, черные провалы глаз, скрещенные ноги, отсутствующие по локоть руки. А одежда, если не считать рукавов, целая. Длинная клетчатая юбка… объемный «ридикюль» на спинке скамьи. Я сглотнула. Алла. И ехать никуда не надо…

— А тебя, Ульяна, и подставлять не надо — сама подставляешься, — раздалось за спиной.