— И всё? — фальшиво удивилась хуфия.

— Ночь только начинается, — я попятилась, не отводя взгляда.

То, что едва не сгубило при первой «встрече» в Кругу с Пламенем Верховной, сейчас играло на руку. «Уголь» разгорелся мгновенно и полностью, отдавая все темные запасы разом. И я мелко и часто дышала, губкой впитывая исходящие от хуфии волны тьмы. Левая рука горела огнем и впервые не сжималась судорожно, ощущая прилив темной энергии. И то, что всегда жило внутри меня, спало глубоко в душе, потянулось, просыпаясь, оскалилось и зарычало, чувствуя опасность, рванулось защищать нашу общую жизнь.

И я оскалилась и зарычала.

— Нечисть, — проворковала хуфия, медленно обходя меня по кругу. — Какая? Я не узнаю твой запах.

— Разная, — я следила за каждым ее движением, изучая худое тело. Жаль, она не дышит…

— Такая же, — прохрипела нежить с ненавистью. — Нечисть без крови. Нечисть от силы. Изменчивая.

Догадливая. М-мать, «хамелеон»…

Она двигалась очень быстро. Я едва успевала выстраивать щиты, которые хуфия рвала и ломала играючи, а скорости реакции хватало лишь на то, чтобы отшатнуться в последний момент, уходя от прямого удара.

И едва успевала прогревать воздух, чтобы не скользить по наледи. А все мои заклятья уходили в молоко. Тени защищали хуфию с добросовестностью камикадзе — скулили и шипели, но подставлялись под удары. Темные тела вспучивались, ловя и глотая клубки разряженного воздуха. Развоплощение работало на совесть, разъедая тени изнутри, но их хозяйка была слишком сильна. И слишком быстро восстанавливала теневой потенциал. Она, конечно, не бездонная бочка, но и я…

— Устаешь, — шепнула хуфия и вспорола свитер, царапнув кожу плеча.

 — Хочешь жить, девочка? — посмотрела мне в глаза, ухватив за подбородок. Щеку обжог кровавый лед улыбки. — Хочешь?

Я дернулась, врезав заклятьем по острой ключице, и она вздрогнула. И меня накрыло озарением. Ошейник. Шея. Если она на поводке, то в ошейник должны быть вплетены разрушающие заклятья. А в шее должно быть уязвимое место, чтобы сработала цепная реакция.

— Хочу, — выдохнула и мертвой хваткой вцепилась в ошейник.

Щиты сползли драной тряпкой, свитер намок, но боли не было. Лишь угадала, что зацепила. Слева. И направила всю силу в ошейник, до судорог в ладонях.

Хуфия зашипела рассерженной коброй, по ее одеждам потекли серебряные искры, и за моей спиной загудел воздух.

Тени набросились, как шакалы. Я резко выдохнула, поднимая все резервы. Сила на щиты и разрушение ошейника рванула стремительно, как из пробоины. И я чувствовала, что близка к тому, чтобы «лопнуть» под давлением. Благодаря кое-кому эту сторону способностей я не тренировала вообще, а силы накопилось слишком много, и управлять ею становилось все сложнее. Но я старалась.