Мне Жориковы следы без надобности, давно пахну нечистью, как, собственно, нечисть.

— Последний вопрос. Как понять, что хуфия искусственная?

— У природных строенных — одно лицо от трех ведьм и одна тень. У искусственных строенных — три сменяющихся лица и три тени. Зачем тебе эти тонкости?

— Мало ли, — наблюдатель пожал плечами.

Я мысленно покрутила пальцем у виска и проложила воздушную тропу над развалившимся крыльцом к двери и по гнилому помещению до стены.

— За мной, след в след, — предупредила, не оборачиваясь.

Старый замок соскользнул с петель, чтобы вновь закрыться, но уже за нами.

Я быстро прошла над провалившимся полом к стене и нащупала в трещинах знак. Толкнула невидимую дверь и спрыгнула с тропы на пыльные плиты узкой площадки. Прислушалась к ощущениям, но внизу было тихо. Я ступила на лестницу и моргнула от резкого света голубоватых факелов.

Гоша сопел и явно хотел что-то спросить, но я повернулась и многозначительно прижала к губам палец. Наблюдатель недовольно кивнул, молча спрыгнул с тропы, и дверь за нами захлопнулась, оставив лишь переливчатое мерцание круга на стене. Я на пальцах показала своему спутнику, как открывать.

Он понятливо кивнул. Всё, вниз.

Путь я помнила отлично и целенаправленно шла к дальним залам, прислушиваясь к себе. Факелы вспыхивали при каждом новом шаге и быстро гасли. И здесь, во мраке и духоте, чувства обострились до предела. Я слышала шорох мышиных лапок и тихую возню, ощущала дрожь земли, когда над нами с ревом проносилась очередная машина. Там, наверху, остался современный мир неоновых вывесок, а здесь горели магические факелы, там информацию качали из Интернета и читали с интерактивных устройств, а здесь шелестели обрывки страниц, исписанные чернилами.

Там царили шум и гам, а здесь — тишина и покой. Там жили люди, а здесь — мертвые.

Хуфию я почуяла, едва мы вышли из коридора в первую анфиладу залов. Она сидела в нише, обняв колени и спрятав лицо. Босые ноги в крови и кирпичной крошке, по полу стелилась густая тень — подол длинного свободного одеяния. Я быстро сняла браслет и сжала в руке. Металл расплылся горячим желе, покалывая кожу, запахло горелым. Хуфия вскинула призрачную голову. На скуластом лице — закрытые глаза и курносый нос, ищущий незнакомый запах.

Из уголка губ стекла струйка крови, когда она улыбнулась.

Не жди, когда нападут, и не оставляй врага за спиной, твердила Изольда Дмитриевна и спускала на шестнадцатилетнюю меня трехликую тварь. Тогда я тоже очень себе сочувствовала. А теперь была благодарна наставнице. Я скользнула в зал и жахнула по хуфии развоплощающим заклятьем. Воздух пошел рябью, темные вихри закрутились под босыми ногами, вороша пыль. Хуфия зашипела, заметавшись, и я быстро накрыла ее колпаком, считая до десяти.