— Андалузские мавры построили школы и даже университеты для сыновей бедноты, и тогда у них появились честные чиновники. И все высшие должности у них при дворе занимали молодые ученые, порой даже младшие сыновья короля.

— Не завести ли мне сотню жен, чтобы заполнить все вакансии при дворе? — преувеличенно серьезно поинтересовался Артур.

— И все-таки нам нужны честные люди, — задумчиво сказал он. — Верные слуги, обязанные короне своим благополучием. В противном случае они работают на себя, берут взятки, а их семьи приобретают слишком много влияния.

— Тут могла бы помочь Церковь, — предложила она. — У мавров заведено, что имам, мусульманский священник, учит детей. Если при каждой церкви будет школа, если каждому священнику вменят в обязанность учить детишек чтению и письму, тогда мы сможем основать новые колледжи при университетах, чтобы способные мальчики могли продолжить там учебу.

— Это возможно? Это не пустая мечта?

— Это осуществимо. О, разве создать страну — не самая великая, не самая достойная из задач? Мы создадим королевство, которым сможем гордиться, так же как мои мать с отцом создали Испанию.

А каким оно будет, мы решим сейчас, и обязательно добьемся, чтобы планы наши осуществились.

— Камелот, — просто сказал он.

— Камелот, — радостно повторила она.

В феврале целую неделю шел снег, потом началась оттепель, и снег обратился в грязь, а потом полил дождь. Я не могу гулять в саду, не могу кататься верхом, даже съездить в город на муле и то не могу. Этот дождь совсем не похож на тот, какой бывает у нас в Испании, когда капли падают на горячую землю, приминая пыль, и от земли поднимается теплый, пряный дух, а растения жадно пьют воду.

Тут ледяная вода льется с небес на оледенелую землю, и никаких ароматов, а только лужи повсюду, схваченные коркой темного льда.

В такие дни я скучаю по дому, и от тоски у меня все болит внутри. Когда я рассказываю Артуру про Испанию и Альгамбру, мне страстно хочется, чтобы он увидел все сам и познакомился с моими родителями. Мне хочется, чтобы они узнали его и порадовались нашему счастью. Помечтать, чтобы король Генрих позволил Артуру выехать из страны, конечно, не грех, но понятно, что мечты это пустые.

Ни один король в здравом уме не выпустит из страны драгоценного сына и наследника.

Потом я начинаю раздумывать, а может, мне удастся самой съездить домой, хотя б ненадолго. Не могу представить себе ни единой ночи в разлуке с Артуром, но, если не поехать в Испанию, я никогда не увижу матушку, не прильну губами к ее руке, не почувствую ее прикосновения к своим волосам — и эта мысль меня ужасает.