— Она убирает все девайсы в клатч, смотрит на меня серьезно, едва заметно опять подкусывает губу, — Борис… Я не буду говорить глупых слов, что все это — ошибка, и так далее… Прекрати меня преследовать, хорошо? Нам было… Весело. И это все было к месту… Там. А здесь — у меня своя жизнь. Свои планы. То, что произошло вчера… И сегодня… Это просто… Ну, ты сам понимаешь, да? Не будем строить из себя святых. Я — не святая. Ты мне понравился, захотелось… Развлечься. Немного увлеклась. Прости. И прощай.

Она делает странное, неопределенное движение рукой, словно хочет прикоснуться к щеке… Моей. И в глазах, светлых и холодных на мгновение что-то мелькает. Не эмоция. Отблеск ее. Который я не могу уловить и распознать.

А затем Эвита разворачивается и спокойной, ровной походкой идет к зданию, освещенному со всех сторон. Судя по активности с другой стороны, скоро там будет салют.

Фейерверк, бля.

Я стою и смотрю, как она уходит. И ощущаю… Злобу. Чистую, первозданную злобу.

Ярость, которая душит и не пускает воздух в грудь.

Именно она, эта ярость, толкает меня под коленки, заставляя преодолеть расстояние между нами. Резко развернуть Эвиту за локоть к себе, заметить мгшновенное изменение в лице, с растерянно-болезненного до равнодушно-надменного.

И прошипеть в эту маску, которую она за каким-то хером опять нацепила:

— Мы еще не закончили, Эвита. Я не согласен, поняла?

— Отпусти меня… Пусти, дурак… — шепчет она, вырывая руку, и вяло как-то выглядит это движение, словно на ту самую стервозно-холодную речь, на тот самый надменный вид ушли все эмоциональные силы, — ты — мне не нужен, понимаешь? Не нужен! Ты — никто. С тобой только в постели… И все. Все.

— Зато ты мне нужна, ясно? — рычу ей в губы, — в постели? Хер с ним. Пусть так. Иди к своему женишку… И помни, что совсем недавно, буквально пять минут назад, я тебя трахал. Помни про это все время, пока будешь ему улыбаться. И помни, когда будешь отправлять его сегодня нахуй. Ясно? Ты с ним спать не будешь.

— Не тебе решать…

— Мне.

— Ты… Ты — ненормальный…

— Плевать.

— Отпусти…

— Нихера.

Провожу большим пальцем по подкрашенным губам, стирая с них помаду. А затем жадно целую в приоткрытые губы.

Эвита… Отвечает.

Она тоже не может устоять передо мной.

Сука, мы оба — дураки какие-то!

До слюней хотим друг друга, и почему-то отбрыкиваемся! Она отбрыкивается.

Но ей можно, ей простительно ошибаться. Она же женщина.

А я — мужчина.

И только я буду решать, когда прекращать этот фарс. И как это сделать без ущерба для своей женщины.

Мало вводных данных. Но ничего. Поищем.

Отпускаю ее, позволяя практически сбежать к тому бугаю, который все еще думает, что она — его, не подозревая, что это давно уже не так.

Пусть идет. Пока.

А я буду выяснять, что это за блядство вокруг происходит.