И когда она затихает в твоих руках, слабо выдыхая и всхлипывая, обнимая тебя за мокрую шею и пряча влажный взгляд, приходит понимание.

Ты добился этого, придурок. Ты — получил ее, свое сокровище. Свое самое важное на свете.

Не проеби теперь, дурак. Не проеби только.

* * *— Знаешь, — говорит Эвита, вытягивая вверх по деревянной стене ноги, и я залипаю на них. Опять. Когда-нибудь мне надоест на нее смотреть? Облизывать взглядом? Нет. Никогда не надоест. Никогда. — Знаешь… Это очень странное чувство… Я думала, что уже никогда… Когда ты там, в Вижье, вступился за меня… Это было безумие какое-то. Просто отключение мозга. Я хотела их всех убить. И я понимала, что убью. Просто… Голыми руками не получится… А оружия не было. Когда я била ту тварь, что купил меня, думала только о тебе. О том, что ты еще жив. Ты должен был быть жив. Иначе… Это все не имело смысла…

— Кто тебя научил? — я сижу, привалившись спиной к стене, курю расслабленно, смотрю то на Эвиту, то на ее ступни рядом — по дереву. Не удерживаюсь все же, провожу ладонью по гладкой коже ног, перекидываю себе на плечи их, так, чтоб розовые пятки упирались бревна за моей спиной.

Мы с Эвитой на втором этаже, валяемся на здоровенной кровати, полностью разворошенной и испытавшей себя на прочность суточным секс-марафоном. Хотя, если я хоть что-то понимаю, кровать эта видала и не такое. Мася же где-то спала со своими хоккеистами… Но мы, конечно, тоже не подкачали.

И сейчас, несмотря даже на предельную измотанность и такую же предельную сытость, я глажу ноги моей женщины… И опять ее хочу. Уже не телом даже. Головой. Не могу перестать трогать, раз за разом желая ощутить то, что она — реальна. Она — со мной. Моя. Моя. Я так решил — и она моя.

Осознание этого факта приносит огромное удовлетворение. Еще большее только могут принести ее слова. Те, что она сейчас произносит.

Приятно понимать, что твоя женщина захотела тебя с самого первого взгляда. А, судя по ее словам, это так.

Бешеную радость приносит осознание.

И я не могу тормознуть, продолжаю спрашивать. Тем более, такой повод. Мягкая, разомлевшая женщина в моих лапах, потерявшая свою обычную настороженность. Надо пользоваться же!

И я пользуюсь бессовестно.

— Кто? — она рассеянно выгибается, выпрашивает у меня взглядом сигаретку. Вообще, Эвита не курит, не постоянно по крайней мере, но что-то есть в этом, после секса сделать затяжку. Еще больше расслабляет. Протягиваю ей свою, жду, когда затянется, забираю обратно, с удовольствием прикасаясь губами к фильтру, еще сохранившему тепло ее губ, щурюсь сквозь дым, киваю, приглашая продолжать, — знаешь, когда ездила в командировку… Там был один мужчина. Он тренировал бойцов, я взяла несколько уроков. Частных.