Войдя в вестибюль здания, бойцы первым делом осмотрелись, пытаясь определить, где именно располагается пульт, с помощью которого управлялась радарная антенна, и экран, на котором отражалась текущая обстановка. Определили это они очень скоро. Вон там, на втором этаже, – больше пульту с экраном располагаться было негде.

Прямо от дежурного на второй этаж вела широкая каменная лестница. Рябов встал на первых ступенях, чтобы в случае чего задержать тех, кто вздумал бы по ней спускаться или подниматься, а Богданов неторопливым шагом подошел к дежурному и выразительно щелкнул пальцами.

Солдат поднял голову, и Богданов ударил его ребром ладони по горлу. Хватило одного удара…

– А теперь – наверх! – скомандовал Богданов.

Извлекая на ходу из-под одежды оружие, Богданов и Рябов устремились вверх по лестнице. Буквально через несколько секунд они оказались в зале. Еще одно мгновение они потратили, чтобы осмотреться и оценить обстановку.

Зал представлял собой полукруглое помещение с двумя большими, во всю стену, окнами, из которых была видна взлетная полоса. Между окнами на стене висел экран, на котором мелькали пунктиры, полосы и точки.

Впритык к окнам стояли столы, за которыми сидели люди. Их было двенадцать человек, причем шестеро из них были женщины. Получалось так, что все они сидели лицами к экрану и окнам и спиной ко входу в зал. Все были заняты делом и потому не сразу обратили внимание на ворвавшихся в зал Богданова и Рябова. А когда повернули головы на шум, им понадобилось еще какое-то время, чтобы попытаться понять, кто эти люди и что вообще происходит.

– Всем сидеть! – заорал Богданов по-английски.

Он не знал английского языка, но самые распространенные английские фразы и выражения были ему известны.

И не только английские, но и немецкие, и французские, и испанские. Богданов был бойцом спецназа, а спецназовцу без знания самых ходовых выражений на чужих языках никак нельзя. Мало ли куда забросит его служба! Не таскать же с собой переводчика!

Кто-то в зале все же попытался вскочить и даже что-то возразить. Кажется, это был вопрос: «Что случилось?» Не отвечая, Богданов дал короткую очередь из автомата поверх голов сидящих за столами людей. Он не собирался стрелять в них, он стрелял для острастки.

Ну и, конечно, чтобы вывести из строя оборудование. Любой спецназовец знает, что самый эффективный и быстрый способ для того и для другого – это автоматная очередь.

Так получилось и на этот раз. Экран с мельтешащими точками и пунктирами затрещал, из него посыпались искры, и он погас. В зале запахло паленым. Люди испуганно вжались в кресла.

Рябов тем временем мгновенным взглядом окинул зал и обнаружил в боковой стене дверь. Одним прыжком он достиг двери и дернул ее на себя. Дверь распахнулась.