– Покурите, ребята! – весело произнес Павленко.

Затем он в два прыжка достиг кресла, в котором сидела Мерида, грубо схватил ее за шиворот и буквально швырнул к стене. И – вовремя. За дверью раздались несколько выстрелов, пули пробили дверь, две из них вонзились в спинку кресла, где только что сидела Мерида.

– Видала? – выкрикнул Павленко по-русски. – Дура упрямая! Прилипни к стенке, говорят тебе, и не двигайся!

Сам он тоже укрылся за стеной. В помещении были надежные стены, должно быть, бетонные. Пробить пулей такую стену было невозможно. А вот дверь – запросто.

За дверью раздались еще несколько выстрелов. Несколько пуль с тонким визгом ударились о стену, еще две или три угодили в окно. На оконном стекле образовались сквозные отверстия. В дверь загрохотали чем-то тяжелым. Муромцев дал в дверь короткую очередь и, собрав все силы, перекатился по полу ближе к стене. Грохот за дверью затих.

– Конец первой части спектакля! – не убирая улыбки, сказал Павленко. – Антракт. Желающие могут сходить в буфет и в уборную – оправиться.

– Буфет – закрыт, а уборная – далеко, – сказал Муромцев. – Желающим придется потерпеть…

…Примерно то же самое творилось и в других точках аэродрома, захваченных спецназовцами. Приблизительно с тем же результатом. Получив отпор, атакующие умерили прыть и на какое-то время затихли, соображая, видимо, что им делать дальше. А возможно, у этого молчания были и другие причины – кто знает?

Труднее всех приходилось Дубко. Он был один, и, когда захватил башню, где находилась аппаратура для связи с самолетами, заложников он не брал. Сделал он это преднамеренно – именно потому, что он был один. Отбиваться в одиночку от атакующего с двух сторон неприятеля да при этом еще и присматривать за заложниками, даже за одним-единственным заложником, – дело очень сложное. Мало ли, как поведет себя этот заложник? А глаз на затылке у Дубко не было.

Тем не менее, первую атаку Дубко выдержал, не позволил американским солдатам проникнуть в помещение. Те несколько автоматных очередей, которые были выпущены атакующими, счастливым образом не зацепили его. Лишь одна пуля мимолетом чиркнула его по щеке, оставив тонкую, кровавую царапину. Ну, да что такое – царапина для спецназовца? Она лишь раззадоривает его, заставляет быть еще осмотрительнее.

Примерно через полчаса атака повторилась. На этот раз она была более организованной и, как следствие, более успешной. Нет, решительного успеха атакующие не добились и на этот раз. Несколько голов в касках, показавшихся в окне, Павленко спугнул короткой очередью из автомата, а затем, когда они исчезли, швырнул им вдогонку гранату.

Муромцев в это время, тяжело перекатываясь по полу от одной стены к другой, бил короткими очередями по двери.