Через кирпичную стену и тепловизор ничего не увидит.

– Возвращаемся, – вздохнул Уэйн. – К утру прибудут еще две машины с нашими специалистами. Их нужно будет встретить...

Группа уже подготовилась к инструктажу, когда в дверь постучали. Подполковник Сакратов решил, что пришли их поторопить, и потому сам открыл дверь. За порогом стоял высокий сухощавый старший лейтенант. Шагнув в комнату, отдал честь и представился:

– Старший лейтенант Муравьев, прибыл в ваше распоряжение, товарищ подполковник.

Появление старшего лейтенанта никого не удивило, поскольку командир уже сказал, какого специалиста прикомандировывают к спецназовцам, чем радости ни у кого не вызвал, кроме капитана Агарева, который всегда интересовался компьютерами и надеялся чему-нибудь поучиться у нового члена группы.

– Сколько весишь, Муравей? – сразу спросил майор Литовченко.

– Семьдесят семь шестьсот, – не понимая сути вопроса, ответил старший лейтенант.

– Да, – майор кашлянул в кулак. – Что, не могли кого-нибудь полегче найти?

– Какое значение имеет мой вес? – удивился старший лейтенант.

– А если нам придется тебя на своих плечах таскать? Это имеет значение?

– Я, товарищ майор, ходить умею.

Литовченко снял и «разгрузку», и бронежилет, и потому были видны его погоны.

– Не пугай человека раньше времени, – сказал Сакратов. – Располагайся, старлей. Впрочем, мы на инструктаж идем. Ты с нами? Или у тебя инструктаж отдельный?

– Я свой инструктаж в Москве прошел. Теперь еще и с вами... Конкретизированный, товарищ подполковник. Потому меня к вам и послали.

– А где твоя техника?

– В кабинете профессора Бабалетова.

– С профессором, как и с его кабинетом, мы еще не знакомы. Ладно... Пойдем... Послушаем, чем нам там угрожать будут...

– А взвешиваешься ты, старлей, утром и вечером? – продолжил Литовченко разговор в прежнем тоне. – Откуда такая точность? Не семьдесят семь и не семьдесят восемь. Даже не семьдесят семь с половиной, а семьдесят семь шестьсот...

– Мой постоянный вес, товарищ майор. За весом я слежу, не поправляюсь.

– Фотомодель, не иначе, – недобро ухмыльнулся Михаил Александрович, собираясь еще поехидничать, чтобы показать недовольство командованием, прикомандировавшим к группе постороннего.

Но командир распахнул дверь и с укором посмотрел на майора. Тот замолчал...

В просторном кабинете, куда пригласили группу для инструктажа, собрались одни военные, за исключением одного моложавого мужчины, сидящего особняком от других с раскрытым ноутбуком на коленях. Сакратов подумал, что это и есть профессор Бабалетов, про которого говорил старший лейтенант Муравьев.