Да и подполковник Ледогоров, предупреждая Сакратова, говорил о Шерстобитове так, как о военном разведчике. По крайней мере, Сакратов понял именно так.

– Максим Васильевич? – сразу спросил Шерстобитов командира ОМОГ, первым покинувшего автобус.

– Он самый... Михаил Федорович?

– Да, – Шерстобитов протянул руку для пожатия и поздоровался со всеми вышедшими офицерами. – Отдельного казарменного помещения для вашей группы, к сожалению, не нашлось, но я договорился, чтобы вам в штабе выделили комнату. Туда только что кровати поставили. Сейчас матрацы принесут и постельное белье...

– Вы надолго намереваетесь нас здесь устроить? – спросил майор Литовченко.

– Я намереваюсь дать вашей группе полноценный отдых перед тем, как вы приступите к выполнению сложного задания. Отдых после ночной операции вам всем необходим, и потому я даже в курс дела группу буду вводить только после того, как вы отдохнете. Чтобы головы были свежими и задача лучше усваивалась.

– Я думаю, с нашей стороны возражений не последует, – улыбнулся Максим Васильевич, который перед рассветом взял на себя роль часового на перевале, когда группа отдыхала в ожидании вертолета. И потому командир теперь нуждался в отдыхе даже больше, чем другие бойцы.

– Как проснетесь, меня можно будет найти в кабинете... Он предпоследний на втором этаже, на правой стороне. Если не застанете на месте, можно спросить у дежурного. Он всегда в курсе, где я. Место дежурного вы увидите. Это рядом с вашей комнатой отдыха.

– Часового на время отдыха можно не выставлять?

– Нет необходимости. Штабной корпус – охраняемая территория... Отдыхайте спокойно.

Михаил Михайлович Бабалетов, тридцатидвухлетний доктор физико-математических наук, профессор, любил, чтобы старшие по возрасту, не говоря уже о младших или о студентах, которым он преподавал физику, относились к нему с серьезностью и уважением, и ради этого он постоянно держал свои тяжелые брови насупленными. Уважения Бабалетову хотелось с детства. Он всегда чувствовал, что знает и понимает больше сверстников, всегда в школьные годы был победителем различных олимпиад и конкурсов и, казалось бы, заслуживал уважения. Но сверстники не относились к нему серьезно. У них были другие приоритеты, и мало кто мог считать учебу главным для себя занятием. И Бабалетов мечтал доказать всем, что он превосходит их в развитии. Но насупленные с детства брови стали неотъемлемой частью его лица, и избавиться от этого было уже невозможно.

Михаил Федорович застал Бабалетова перед монитором компьютера, где тот изучал трехмерный макет местности, на которой предстояло проводить испытания. Трехмерные макеты с помощью спутниковых систем наблюдения стали делать совсем недавно.