А потом задумался: почему все решили, что гарки станут нападать? Ведь объединивший кланы вождь будет достаточно силен, чтобы заставить охотников выполнять законы. Пусть не такие жесткие, как Догмы Покорности, но достаточные для соблюдения элементарного режима секретности. А что еще нужно темным?

— Усмирить Саббат изнутри?

— Я не верю, что Александр раздобыл Колоду Судьбы сам. Я думаю, он получил ее от Сантьяги.

— Хочешь сказать, что старый барон договорился с навами?

— Это единственный вывод, который можно сделать.

— Классная интрига, — после длительной паузы произнес Франц.

 — Наверняка Сантьяга выжидал, вынюхивал настроения масанов, просчитывал варианты… Такие замыслы не появляются вдруг. Он долго готовился.

— Да, — не скрыл чуд. — Учиться не стыдно. Даже у врагов.

— Но ты смотришь на происходящее со стороны. А мне, знаешь ли, не очень приятно, что нав играет судьбами масанов.

— Не уверен, что понимаю твои чувства, но негодование готов разделить.

Луминар поморщился, потер подбородок, обдумывая следующую фразу:

— Мне нравится моя жизнь. Да, есть неудобства в виде «походов очищения», но они помогают держать подданных в узде.

Лично мне неприятности не грозят. Я делаю что хочу и веду себя как хочу. Но если Сантьяга договорился с Бруджей, моя вольная жизнь закончится. Или меня убьют, или мне придется бежать, как Пабло Робене. Я реалист и понимаю, что стоит комиссару получить поддержку внутри Саббат, и через двадцать-тридцать лет инакомыслящих не останется — вырежут.

— Действия Сантьяги идут во благо Тайному Городу.

— Тогда вернемся к интересам Великого Дома Чудь, — предложил Густав. — Что лучше для Ордена? Чтобы Темный Двор прибрал к рукам контроль за всей семьей…

— Или продолжение анархии?

— Не слишком ли рано ты стал великим магистром? — И, не дожидаясь ответной реплики взбешенного чуда, продолжил: — В целом я согласен с предложенной Александром, точнее Сантьягой, стратегической линией.

Саббат пора объединять. Но только как самостоятельную структуру, не подчиненную Темному Двору. Вы прекращаете боевые действия, мы поддерживаем порядок. Присягать на верность князю я не собираюсь.

— Ты? — уточнил Франц.

— Я, — твердо ответил Густав.

 — Все понимают, что во главе объединенной Саббат может встать только истинный кардинал, никто другой не станет для семьи знаменем. И тебе, великий магистр, пора принять решение: кого из нас ты хочешь видеть на вершине? Бруджу? Тогда отойди в сторону и не мешай Сантьяге меня убивать. Луминар? Тогда помоги справиться с Бруджей.

— К счастью, братец считается психопатом не хуже какого-нибудь Малкавиана. На него никто не поставит. Претендентов двое.

— Называй цену, — негромко предложил Франц.