— Я боялся потерять тебя.

— Я чувствовала. Я слышала твое сердце.

— Я не отдам тебя никому. Убью за тебя. Умру за тебя.

— Мой рыцарь. Ты бросил все и примчался… Но… Джакомо! — Глаза Клаудии засверкали. — Я слышала клич Джакомо!

— Он был там, — несколько уклончиво ответил Захар.

— Отец хотел меня спасти. — Девушка улыбнулась. — Отец…

В комнату заглянула Яна.

— Входи, — кивнул Треми. — Клаудия, это Яна.

Девушка внимательно посмотрела на гиперборейскую ведьму:

— Ты хотела что-то сказать?

— Боюсь, только плохие новости.

Епископ насторожился:

— Мне очень жаль, Клаудия, но твой брат погиб, — спокойно произнесла Яна. — Джакомо прикрывал наш отход, но Луминары усилили натиск, и… отступление Бруджей превратилось в бегство. Джакомо…

Несколько мгновений черные Глаза Спящего буравили непроницаемое золото Кадаф, залившее глаза гиперборейской ведьмы. Несколько мгновений. Затем Клаудия вновь откинулась на подушки, взяла Захара за руку, помолчала еще чуть и негромко сказала:

— Отец послал братьев не для того, чтобы спасти меня. Так?

— Да, — поколебавшись, ответила Яна.

— Они должны были убить Захара?

— Я не знаю, что случилось с Адриано, я не видела его. А Джакомо умер от моей руки. Я нашла его в танке и убила.

— Почему решила рассказать?

— Ты — Глаза Спящего, от тебя не скрыть правды. Захар мой друг. Я многим обязана ему. Вот и решила, что лучше нам не иметь друг от друга секретов.

— Понятно, — едва слышно выдохнула Клаудия. — Я думаю, Джакомо убил Адриано. Отец сознательно стравливал их… Отец! — Девушка посмотрела на Треми: — Сколько времени?

— Начало первого, — тихо сообщил Захар. — Начался новый день.

— Густав должен был приехать к отцу в полночь!

— И наверняка сдержал слово.

Клаудия чуть отстранилась, нахмурилась, глядя на спокойного Треми.

— Ты не поедешь на виллу?

— Чудов не будет. Великий магистр отозвал воинов.

— Сантьяга надавил на де Гира, и Густав остался без союзника.

— Отец справится с Луминаром, но Драконья Игла… Мой отец не ангел, кто знает, какую цену он запросит за второй кинжал. Ведь это будет его добыча.

— Теперь это не важно.

Он улыбнулся. Вновь поцеловал пальцы любимой. На епископа непонимающе смотрели прекрасные Глаза Спящего:

— Захар, что произошло?

Треми мягко улыбнулся:

— Понимаешь, Клаудия, оказывается, для меня есть вещи более важные, чем интересы семьи.

Ответила Яна. Спокойно и громко.

— Захар отдал свой кинжал, чтобы узнать, где Густав тебя прячет.

— Что ты видишь в воде, дочь?

Барон вздрогнул. Но сдержался, не позволил старой боли, давно побежденной, давно похороненной в глубинах души, вырваться на волю. Присел рядом с Клаудией и, глядя на освещенную лунным светом гладь реки, тихо спросил:

— Разве ты ее помнишь?

— Я помню ее любовь.