— Не знаю, — мне стыдно признаваться, что это произошло из-за моего длинного языка и пустой головы. Если бы не всплеск безосновательной ревности, то Вика бы не потеряла хорошую работу. Тот бред, что она сегодня несла, забыли бы через день и все. Да и мне самой неделя до декрета осталась, могла бы и потерпеть, не устраивать разборок.

— Почему же она сказала, что из-за тебя?

— Наверное, потому, что я стала свидетельницей того, как ее отчитывает начальство.

Елена Леонидовна задумчиво замолкает, потом нерешительно кивает, соглашаясь с моими словами:

— Вполне в духе Виктории. Она очень не любит, когда ее отчитывают в присутствии других людей, — женщина устало вздыхает, — и что мне теперь делать? Ты через неделю уйдешь, пигалицу уволили. Остаемся мы с Аленой вдвоем. Как работать? Как все успевать? Хоть домой не ходи.

— Я уверена, в беде вас не оставят. Обязательно кого-нибудь пришлют,  — с трудом выдавливаю из себя. Словами не передать, как в этот момент погано внутри. Всем поднасрала, всех подставила. И все из-за чего? Из-за того, что нафантазировала себе с три короба, набредила, не пойми чего.

Да, Наталья Дмитриевна, не думала, что когда-нибудь такое скажу, но мне за тебя стыдно!

До конца рабочего дня еле дотерпела. Настроение ниже плинтуса, живот на нервной почве тянет, все валится из рук, вдобавок кажется, что коллеги на меня косо смотрят. Возможно, это действительно так, а, может, я просто чувствовала за собой вину и накручивала себя. Я понимаю, почему Тимофей уволил Вику — сотруднице, которая легко распускает слухи о своей «связи» с начальством, не место в компании. Тем более, зная характер Лукьянова, можно сразу сказать, что такой наглости он не спустит. Но! Как всегда «но». Куда же без него? Проблема в том, что я даже не могу его четко сформулировать, знаю только, что все можно было сделать иначе. И во всем происходящем моей вины больше всего. Отступила от первоначальной задумки держаться подальше от отца своего ребенка, потянулась за ним и вот, пожалуйста, результат — и себе нервы растрепала и другим проблем доставила.

А все почему? Потому что повелась на свои собственные глупые романтические фантазии.

Домой пришла с таким ощущением, будто отпахала целую смену и не в офисе, а на стройке, таская на собственном горбе кирпичи. Стянула с усталых ножек тесную обувь, повесила курточку в шкаф, умылась и побрела на кухню, уже зная, что есть ничего не буду — аппетита нет. Ограничилась только кружкой пустого чая, и то цедила его, наверное, полчаса, не меньше, уныло рассматривая поверхность кухонного стола. И что-то так грустно стало, так одиноко, что даже слезу захотелось пустить, хотя для меня это не свойственно.