Чего звонишь? — говорит так, словно я его отрываю от мега-важного дела.

— Я, наверное, помешала, — растерянно переспрашиваю, хоть это и так очевидно."

"— Наверное, — ему настолько явно не терпится завершить разговор, что это обескураживает. Я окончательно тушуюсь и молчу, растеряв все слова, а Тимофей, устав ждать, нетерпеливо интересуется, — так по какому поводу звонок?

— Я хотела предложить…в перерыв… пообедать вместе, — мнусь и осторожно добавляю, —  если, конечно, ты не занят?

— Занят. Как-нибудь в следующий раз, — обрубает на корню все мои надежды и безжалостно топчет романтическое настроение, — это все?

— В-все, — заикаясь, еле выдавливаю из себя, и, получив очередное сухое «до свидания», слушаю быстрые гудки.

Это что такое было? Я его действительно оторвала от чего-то очень важного или…или что?

В полнейшем недоумении уставилась на монитор, с которого мне сочувствующе улыбался толстый кот. Мысленно перебрала последние дни — все хорошо было! Да, что там хорошо! Просто замечательно! И тут такое!

Точно отвлекла от чего-то очень серьезного. Он же босс, решает важные проблемы, и я такая румяная со своим обедом пристала. Дурочка!

Кое-как убедила себя в том, что все нормально, просто у него выдался сложный день, и переключилась на работу, тем более коллеги одна за другой вернулись в кабинет, заняли свои места и зацокали клавишами на клавиатуре.

Естественно на обед я никуда не пошла. Приподнятое настроение, с которым утром выбралась из кровати, без следа исчезло, оставив после себя меланхоличную грусть. Поэтому достала яблоко, принесенное из дома, сделала чай с чабрецом и осталась в кабинете, в компании Аленки, которая зашивалась с очередным отчетом.

Это был час тишины, спокойствия, вялых разговоров и рассеянных мыслей, а потом все кардинально изменилось.

Последней с перерыва вернулась Виктория, и по ее сияющей физиономии сразу стало ясно, что случилось что-то из ряда вон распрекрасное, и она естественно собирается с нами этим поделиться.

— Представляете! Меня Лукьянов на обед сегодня пригласил, — ее первые слова, едва она переступает через порог.

У меня внутри аж все дернулось и перевернулось. Каменею изнутри, стеклянным взглядом упираюсь в буквы на мониторе.

— Бывает, — Алена без энтузиазма на эту новость реагирует, продолжая набивать отчет.

— Он — чудо! — трещит Вика, — увидел меня за столиком. Остановился, спросил можно ли присоединиться. Составить компанию прекрасной девушке! Боже, какая у него улыбка. А глаза! Вы видели, какие у него глаза???

Голубые! У Злыдня голубые глаза! Я прекрасно это видела и не раз!

У меня внутри ворочается ревность, расправляя свои мерзкие когтистые крылья. Черная, гремучая, такая, от которой, кровь в жилах стынет и в ушах шумит.