Все катаются кто как может — на ледянках, на санках, на картонках, просто так на ногах, на заднице. Остановившись чуть в стороне, наблюдаем за всеобщим весельем, но ближе не подходим.

— Эх, как прокатиться хочется, — мечтательно тянет она, жадно поглядывая на народ.

— Тебе нельзя! — произношу строго.

— Ты зануда!

— Тебе нельзя! — повторяю еще строже, опасаясь, что ей в голову может взбрести такое безумие.

— Да, знаю я, — обреченно вздыхает, — и, конечно же, не собираюсь этого делать. Но хочется, блин.

— Перебьешься!

— Зануда, — фыркает, а потом хитро так, подленько улыбается, глядя в мою сторону.

— Чего? — подозрительно приглядываюсь к ней, пытаясь понять, что задумала.

— Мне нельзя, — снова лукавый взгляд исподлобья, — зато тебе можно!

— ??? — у меня даже слов нет, только смотрю на нее как на восьмое чудо света. Я? На горку?

— Катись, — кивает на склон, — давай, давай.

— И не подумаю!

— Я не прошу тебя думать. Иди катись!

— Наташ, ты как себе это представляешь?

— Запросто! Сел и поехал! Весело и с огоньком. Даже дважды можешь прокатиться, один раз за себя, другой — за меня.

— Отстань от меня!

— Вот какой же ты зануда, — всплеснула руками, — что такого? Возьми да и скатись, вспомни детство.

— Нет, спасибо, я как-нибудь воздержусь от таких экспериментов, — глубже руки в карманы заправляю и воротник дубленки поднимаю. Что то меня эта прогулка напрягать начала! Не хочу я никаких катаний.

— Эх и скучно же ты живешь Тимофей Андреевич! Скучно!!! Я бы вот с радостью прокатилась, но пока не в форме.

— В следующем году прокатишься.

— Непременно, — убежденно кивает, — я себе поставила галочку в списке обязательных дел — прокатиться с горки.

— Успехов, — фыркаю, и ненавязчиво оттесняю ее обратно, подальше от горок, а то мало ли пристанет со своим прокатись, да прокатись. Не отвяжешься.

Наташа еще ворчит, бубнит себе под нос насчет вселенского занудства. И почему-то меня это нервирует. Мы уже уходим прочь от горок, когда я бросаю последний взгляд через плечо, и у меня внутри сжимается неприятный ком.

Это сожаления. Оттого что так этого и не сделал.

Где-то глубоко внутри меня сидел совсем другой, который с превеликим удовольствием катался бы вместе с остальными, но статус, мать его, все ломал. Разве можно? А как же репутация, а как же образ большого сурового босса, который сам себе в зеркало не улыбается.

Нет нельзя. Ребячество все это, не более того."

"В результате мы уходим. Мне кажется, Миронова уже забыла об этих горках, а у меня чувство неудовлетворенности внутри кипит. Будто что-то действительно важное упустил.

***

Дальше прогулка продолжается на удивление спокойно. Мы покинули парк, потом еще полчаса колесили по улицам, съездили на обзорную площадку, с которой открывался вид на заснеженный город.