— Пойдем что ли? — Наташа достает из карманов лохматые рукавицы, натягивает их, поправляет шапку с помпоном и уверенно направляется вперед, я следом."

"Мы бредем мимо заснеженных кустов, мимо пруда затянутого серебристой коркой льда, лишь в центре осталась большая полынья, где суетливо мельтешат шумные утки. Не торопясь, огибаем пруд по широкой, расчищенной дорожке.

— Жалко, хлеба не взяли. Можно было бы их покормить, — вздыхает она, когда одна из уток провожает нас недовольным протяжным кряканьем.

— В следующий раз, — просто отвечаю, не сомневаясь, что этот следующий раз непременно будет.

Проходим мимо мужика, который с остервенением, злостью лепит комки и кидает их на середину пруда.

— Смотри, уток не убей, большой злой дядька, — без тени смущения пристает к нему Миронова.

Он бросает на нее убийственный, бешенный взгляд, и мне хочется встать между ними, но прежде чем это происходит, Наталья улыбается, подмигивает ему и идет дальше.

Бесстрашная женщина.

— Ты когда-нибудь по шапке получишь! — ворчу на нее.

— Да ладно тебе,— отмахивается беспечно, — мужичок просто медитирует. Кто-то его сильно достал.

— Наверное, какая-нибудь неадекватная барышня, — делаю вывод, исходя из собственного опыта.

— Вполне может быть. Жалко его даже.

— Он был злой, как черт.

— Зато глаза красивые. Зеленые!

И вот тут я понял, что пи**ец подкрался незаметно. У какого-то левого мужика красивые зеленые глаза, а меня это бесит! Кто-нибудь может мне объяснить, что за хрень творится?

Я даже на миг выпадаю из реальности, пытаясь понять в чем дело. Но только на миг, потому что в этот момент Наталья неосмотрительно наступает, на коварно припорошенный снегом, раскатанный отрезок дороги, и я только успеваю ее подхватить, когда она с писком поскальзывается и норовит упасть.

Вот честное слово, пот холодный прошиб и екнуло до самых пяток.

— Ты под ноги смотреть будешь? — сердито на нее набрасываюсь, помогая принять строго вертикальное положение.

— Да вроде смотрю, — смущенно бубнит, отстраняясь от меня, и поправляя шапку, сползшую на глаза.

— Незаметно! — всеми силами пытаюсь скрыть свой страх. А он есть! Я перепугался, что она может упасть и повредить себе или ребенку.

— Нормально все? — киваю на живот.

— Да. Он там, похоже, офигел от такой встряски, даже затих, спрятался.

— До этого буянил?

— Еще как, — признается с улыбкой, — сегодня с самого утра танцует.

Еще раз улыбается и отступает. Руки помнят ощущение того, как подхватили, не давая упасть, и невольно прячу их в карманы, сжимая там в кулаки, пытаясь тем самым избавиться от непривычных ощущений.

Вскоре добираемся до склона в низину, превратившегося в одну сплошной горку. И людей здесь миллион.