***

Возмездие не заставило себя долго ждать. Ведущий еще немного пошутил, потом предоставил слово одному из гостей, а затем объявил танцевальную паузу. Не успела я даже глазом моргнуть, как рядом со мной нарисовался Лукьянов, руку требовательно протянул, приглашая на танец. Даже скорее не приглашая, а требуя.

Эк, тебя зацепило, Злыдень ты мой голубоглазый!

Видать, хорошо я ему яйца придавила, от души. Бедняга разве что не дымился от праведного возмущения, а мне смешно. Вкладываю свою ладошку в его лапу, и он сжимает ее крепко. Непроизвольно дергаюсь, потому что простреливает сладкой истомой от кончиков пальцев и до самой макушки.

— Танцевать то умеешь?  — лопочу насмешливо, когда выходим в зал, на открытое место, — или мне беречь свои ноги, чтобы не оттоптал их в мстительном порыве?"

"— Интересно, за что я должен мстить?  — он поуспокоился, снова маску холодную натянул, пряча истинные чувства. Одну руку по-хозяйски на талию положил, второй пальцы мои сдал, чуть крепче чем положено.

— Как за что?  — свободной рукой лениво по крепкому плечу провела, еле сдерживаясь чтобы губы не облизать, голодным жестом. Он действует на меня как наркотик, особенно теперь, когда прикасается, и его тепло просачивается в каждую клеточку, растворяясь во мне пленительным дурманом, — за проигрыш.

— Думаешь, переживаю из-за глупой игры?  — снисходительно улыбается, и я зависаю окончательно, оттого что прекрасные голубые глаза так близко.

— Нет. Ты переживаешь, оттого что я тебя сделала, как сопливого пацана, —продолжаю глумиться, а сама еле дышу. От его запаха кругом голова, и все внутри гудит, вибрирует, тянется к нему.

— Это просто стечение обстоятельств — любой мог победить, — недовольно цедит сквозь зубы.

— Утешай себя, — хмыкнула и придвинулась к нему еще чуть ближе, мне до одури нравилось ощущать крепкое тело, льнуть к нему ласковой кошкой.

— Даже не думал ...

— Да ладно тебе, не отпирайся, — ладошкой по крепкой груди похлопала, — будет и на твоей улице праздник.

Даже раньше, чем ты думаешь!

Теперь, когда наконец он выделил меня из толпы, можно и пофлиртовать, и глазками пострелять. Пусть считает меня легкой добычей, я ему с готовностью в этом подыграю.

— Итак, зачем ты здесь? — Фей слишком дотошный, ему непременно надо докопаться до самой сути.

— Пришла на день рождения, — невинно хлопаю глазка, а у самой улыбка от уха до уха. Конечно, он мне не верит, подозрительно хмурится.

— Врешь!

— Вру, — согласно киваю, — но правду тебе лучше не знать. Поверь мне, спокойно спать после нее ты точно не сможешь.

Лукьянов хмыкает и качает головой:

— Тебе говорили, что ты странная?

— Да, и не раз, — только пожала плечами, — но я предпочитаю считать себя не странной, а экстравагантной. Звучит красивее.