Именинник вынырнул из блаженного транса, и виновато улыбнувшись, легко коснулся моего плеча:.

— Прошу прощения. Меня зовут.

— Конечно, ничего страшного, — ободряюще улыбнулась во все тридцать два зуба, еле сдержав облегченный выдох. Надоело уже его сахарным сиропом поливать, скоро слипнется все.

Он ушел, оставив нас наедине с Феем. Ну наконец-то!

Взглянула на него исподтишка, и чуть не подавилась, от прямого взгляда, в упор.

— Что не так?  — спрашиваю недовольно. Он своей энергетикой давит, а меня это раздражает. Тоже мне большой босс!

— Как ты сюда попала?  — интересуется прохладно.

Эээ, может рассказать, как я лезла по мусорным бакам, через окно, и все ради того чтобы его ... увидеть? Нет. Не думаю, что проникнется моей героической историей, поэтому придерживаемся прежней тактики.

— Меня Борис пригласил.

— Врешь, — хлестко, обвинительно, не сводя пристального взгляда.

По венам сладкой патокой жар расползается, оттого что он рядом, что смотрит на меня, разговаривает, пусть вот так: сердито, сдержано, надменно. Плевать. Самка внутри меня уже включила режим ""готова к размножению"" и теперь млела от одного его присутствия. Воздуха не хватало, и каждый вдох обжигающим комом в легкие падает, а по щекам румянец непослушный, и нет возможности остановиться, взять себя в руки.

Это мужчина действует на меня как валерьянка на кошку: хочется мурлыкать и блаженно тереться об него! Я прекрасно понимаю, что настоящей симпатией здесь и не пахнет, это моя фантазия расшалилась, не более того. Но как волнующе, как притягательно горячо. Да у меня трусики отжимать можно!

Он стоит, смотрит на меня теперь уже с некоторой долей удивления, не понимая, почему девушка перед ним стоит чуть живая, румяная, еле дышит с придыханием и губы чуть ли не в кровь искусала.

А может наоборот все прекрасно понимает, потому что взгляд неуловимо меняется, темнеет, прожигая насквозь.

Наверное, мне надо смутиться, глазки в пол опустить и белым лебедем уплыть в сторону, оставив за собой легкий шлейф недосказанности, чтобы в нем проснулся инстинкт охотника, который с копьем на перевес за своей жертвой побежит.

Надо. Но я так не делаю. У меня нет времени играть в гляделки и все прочие игры. Нет желания кокетничать, наверное потому что к Злыдню у меня чисто практический интерес. Вот заведу ребенка, свой долг выполню, принесу свою жертву на алтарь семейных поверий, тогда и найду себе мужчину «для души». У Лукьянова совсем другая роль в моей жизни, и к душе она не имеет никакого отношения.

Рассматриваю его в открытую, не скрывая жадного интереса.

А он хмыкает самодовольно, и развернувшись идет к своим знакомым, оставив меня наедине со своими наполеоновскими планами.

Вот…Злыдень!

Все равно никуда ты от меня не денешься.